Я, колдунья и полосатый кот 2. Дивнолесье

Но медведь! Секундочку! Так это Нум и есть?!

В момент, когда до меня дошло, как сильно я удивлён способности именно косолапого разговаривать, я не смог бы ответить себе на вопрос — а что такого-то? Если можно котам, то почему нельзя медведям?

В-третьих, я заметил, что правая задняя лапа диковинного животного как бы не совсем лапа. Ниже коленного сустава её заменял деревянный протез. Удивительно, что зверь смог так тихо подобраться, разве что бродил где-то неподалёку, и мы его не заметили. Наверное, вышел за забор отдохнуть в тени кустов, а тут мы.

Трава же заглушила звуки шагов.

Испытав неподдельный интерес к протезу, я уставился на него, почти забыв об испуге. Культя помещалась в обтянутую кожей чашу, которая крепилась к лапе ремешками. К чаше приладили деревянный конус, сужающийся книзу. На конце располагалось что-то вроде копыта, тоже деревянного.

— Энто откель же такие «честные» путники взялись, што решились брать чужое без спросу? — ехидно пробасил медведь, приподняв за шкирку Кривца и заглянув ему в глаз.

Без толку, правда, потому что открывать его тот не собирался. Болтался на когте, как котёнок, руки-ноги поджал. Я почувствовал, что сейчас начну хихикать, сдержался, плотнее сцепив зубы. Кто знает, насколько переменчива в настроении эта зверюга? У меня опыта общения с медведями ещё не было. Почему-то вспомнился мем про Путина, гарцующего на мишке по реке. Но я-то не Темнейший…

— Штобы заслужить чай с баранками, надобно постучаться в калитку да на пороге сапоги вытереть, поклон отвесить да попросить.

А не думы думать про то, как умыкнуть чужое. Так што, окаянные, бестолковки ваши на колья нанизать, или поведаете мне, кто такие, да пошто пожаловали?

На последних словах медведь встряхнул Кривца, рубаха порвалась, и тот рухнул на землю. Правда, не свысока, да и трава удар смягчила. От неожиданности разбойник вскрикнул, присел на корточки, окинул безумным взглядом происходящее и плюхнулся на задницу, хлопая глазом. Я подумал, что он сейчас откинется окончательно, но разбойник, наконец, чуть пришёл в чувства.

Понял, что идёт разговор, и никто нас жрать пока не собирается.

Кривец пополз в мою сторону. Нум лениво провожал его взглядом. Пасть шевельнулась, и теперь я был готов поклясться, что вижу усмешку. С ума сойти. Мало того, что говорит по-человечьи, ещё и сложные эмоции демонстрирует. Вот не знаю, почему меня это так шокирует, после Василия-то?

— Виноват, каюсь. Вернее, мы оба каемся. Просим всяческих извинений.