Я, колдунья и полосатый кот 2. Дивнолесье

А как звать-то тебя?

Внезапная смена темы окончательно выбила меня из колеи. И вправду, ведь мы даже не представились, с перепугу-то.

— Юрий, а его Кри…

— Да не потребно мне его имя, разбойничка лесного. Сегодня он Кри, а завтра его бестолковка на кол мой насажена будет, — Нум повёл ушами и усмехнулся. — Коли об этом побаять сегодня не судьба, то о другом речь поведу. Хочешь узнать, за какую услугу отдам тебе то, што Прохор от тебя получить чает? Череп батюшки его — негораздка, а?

Я встрепенулся. Ещё бы не хотел, очень даже хочу! Навалившись на кусок окорока, торопливо кивнул.

— Тут недалече поселение есть — Поляны. А в нём живёт кузнец — Кузьма. Пускай он мне выкует лапу железную, взамен деревянной. Я, когда помоложе был, попал в капкан, коим лапу мне и отхватило. А деревянная недолго служит.

Нум приподнял лапу с протезом над полом, демонстрируя мне трещины и стёсанные места, которые я разглядел только сейчас, при приближении. Я изобразил сочувственный вздох, лихорадочно соображая, стоит ли соглашаться.

Впрочем, если добровольно череп он мне не отдаст, сомневаюсь, что смогу забрать его силой или хитростью. Плавали, знаем.

— Ладно, схожу к кузнецу. А ты это, размеры мне скажи, по которым нужно протез изготовить.

— Скажу. И размеры скажу, и снеди в дорогу дам. Принесёшь мне лапу железную, не токмо черепушку отдам для Прохора, аще любопытным сказом поделюсь, может тебе потом и сгодится для чего.

«Ах ты ж старый интриган», — подумалось мне. Поделится он сказом.

Ладно, не буду скрывать от самого себя, что любопытство моё Нум разжёг. Да и к Агриппине поскорее бы вернуться. Хоть она и держала себя уверенно среди разбойников, а все же неспокойно было надолго оставлять её в такой компании. Осталось найти Поляны и договориться с Кузьмой. Делов-то. После Нума я уже ничего не боюсь.

***

— А, Прохор сызнова хочет голову батюшки своего выменять? Ну, энто без меня! Не стану Нуму лапу новую ковать. Прохор, бзыря такой-растакой, пока отсель не выгнали, к моей Фёкле яйца подкатывал.

И она хороша, симпатии ему оказывала, волочайка!

Статный мужик с густой рыжей шевелюрой и окладистой бородой, подбоченясь, излагал мне причину, по которой я должен забыть про вызволение Агриппины из плена. Что-то мне подсказывало, что, в крайнем случае и при очень сильном желании, она может и сама себя освободить. Но это обрушило бы моё чувство собственного достоинства на неизведанные ранее глубины.