Я, колдунья и полосатый кот 2. Дивнолесье

Возраст определить не получалось, только я особо и не стремился. Вспомнить Элару, которая «старше на века», а выглядит ни разу не пенсионеркой. Если так подумать, то и Агриппина вполне может… Отставить! По тонкому льду ходишь, Юра! Не стоит копать глубже!

— Руки развяжешь? — спросил я.

Чернава покачала головой.

— Не я тебя связала, не мне и путы снимать. Побаем лучше о делах насущных.

— А есть такие? — удивился я.

— Будто сам не ведаешь! — Чернава усмехнулась. — Помощь нам твоя нужна. Ты — единственная наша связь с энтим миром! Порвал ты с хаосом аль нет, всё одно его частица в тебе остаётся.

Через неё мы с тобой и общаемся.

— И что вам нужно?

— Один пустячок, ништо серьёзное не просим. Сестру мы разыскиваем потерявшуюся. Есть подозрения, што где-то у вас она приблудилась. Встретишь — весточку от нас передай. Вот эту.

Чернава засунула мне в карман сложенный кусочек ткани. Разумеется, чёрного цвета.

— Как я её узнаю?

— Её Сияной зовут. Как увидишь, сразу поймёшь, што она. О награде не беспокойся.

Не обидим. В виде задатка шепну тебе кой-што. Ты на Гриппу засматриваешься, любви и ласки её вожделеешь. Токмо не быть вам вместе никогда. Занято её сердце навеки вечные. Гришкой ту любовь кличут. Она его из нашего мира в ваш выкрала да спрятала. Не веришь — у Агриппины поспрашивай.

Я захотел что-нибудь возразить и не смог: мужская одежда в избе травницы сразу вызвала у меня вопросы, теперь, похоже, я получил на них ответы. На душе стало гадко, мерзко, тоскливо. Кто мешал сказать: «Прости, Юрок, нам не по пути! Есть у меня суженый, а ты навсегда занимаешь почётное место во френд-зоне»?! С другой стороны, я тоже хорош: нафантазировал всякого, а потом принялся расстраиваться, что грёзы грёзами оказались.

— Присмотрись к Эларе, — посоветовала Чернава.

— В моей реальности она мертва, — отозвался я. — Всех это устраивает.

— Как знать, как знать… — она помахала мне рукой. — До новых встреч, Юра! А сейчас очнись!

Я вдруг понял, что кроме меня и Чернавы вокруг нет никого и ничего.

Нас окружала пустота.

Рывок, и я очутился в реальном мире.

***

— Пробудился, соколик, чёрта тебе в глотку да беса в срамную дырку!

Бабка злословила где-то в стороне, в паре метров от меня. Я лежал на боку со связанными руками и ногами. Пробовал потянуть верёвки. Узлы профессиональные, не распутать. Рядом притулились пожитки моей тюремщицы. Судя по покачиваниям и подпрыгиваниям, старушенция везла своего пленника то ли на продажу, то ли в персональное рабство.