Я, колдунья и полосатый кот 2. Дивнолесье

Тигрица покосилась на меня, приподняв надбровия:

— И луну сожрали?

— Какую луну? А! Луну! Сожрали! — кивнул я утвердительно и для пущей убедительности хлопнул себя по колену.

— Не отвлекайся, — проворчала Дурга, требовательно подставляя ухо под мою ладонь.

— Потом пришлось всё на место вернуть, как было, — важно сообщил я, возвращаясь к чесанию доверенного мне органа.

— Удивительный сказ услышала я, — тигрица вздохнула. — Завтра на рассвете помогу тебе с каменьями энтими. А пока тебе заночевать надобно.

А я поохочусь. Разводи огонь, только подальше от сухой травы.

— Само собой, подальше, — согласился я, поднимаясь и отряхивая штаны.

И внезапно сообразил:

— Э-э-э! А чем я его разведу-то?

Дурга хитро усмехнулась. Нет, я ещё в процессе общения с Нумом офигевал от его человеческой мимики, но, похоже, привыкнуть к такому невозможно. Меня слегка холодком пробрало.

— Здесь много редких да удивительных для селян травок произрастает, — загадочно промурлыкала тигрица. — Покажу тебе одну, огонь-трава — называется.

Её почти негде нет, только тут найти можно да в высоких скалах, куда нога человечья не ступала.

— А ты в разных местах побывала?

— Довелось походить по свету, пока не осела тут. Сюда люди не ходят, живности съедобной хватает, в жару и мороз есть где укрыться, ручьёв много. Охочих до тигриных шкур я быстро распугала. Аще травы лечебные да ягоды. Пойдём-ка!

Дурга махнула хвостом и прыгнула в сторону, приглашая меня за собой. Мы прошли между холмами, переходящими в невысокие скальные образования.

Скалами их назвать язык бы не повернулся.

Здесь росли травы и мелкие цветы, низкий кустарник карабкался по склонам, плющ покрывал некоторые камни, гнулись от ветров короткие ели, перемежаясь густыми зарослями местного репейника. Уже стемнело, но в свете звёзд и луны я неплохо видел и Дургу и окружающий ландшафт.

Шли мы минут десять, несколько раз следуя поворотам извилистой тропы. Сначала вверх, потом вниз, и так несколько раз. В итоге оказались на возвышенности, с которой можно было любоваться на лес в низине, извивы реки, поблёскивающие лунными бликами, и несколько небольших озёр, переходящих в болота.

Над ними поднимались испарения, заметные даже ночью.

Ночная музыка сопровождала картину: уханье филина, стрекотание сверчков, жабьи хоры, волчий вой. Хм, а ведь с волками я ещё не встречался.

Дурга поднялась на крупный камень, рванула зубами что-то шелестящее. Беззвучно спрыгнула вниз.