Я, колдунья и полосатый кот 2. Дивнолесье

Затем они потянулись друг к другу, переплелись, образовав над головой Агриппины живой зелёный купол, а вокруг неё — что-то вроде беседки с широкими прогалами между «прутьями», сквозь которые было прекрасно видно продолжавшийся танец.

Ритм мелодии усиливался. Агри, продолжая кружиться, умудрялась делать замысловатые пассы руками. По запястьям, к ладоням и пальцам, змеились бирюзовые потоки энергии, срывавшиеся при каждом взмахе и превращавшиеся в облачка блуждающих огоньков. Они тоже кружились, а потом, когда по ним била коса травницы, взрывались, разбрызгивая искры.

Наэлектризованный воздух трещал. Громкость «музыки» нарастала. Я услышал, как в едином порыве охнули селяне: травница оторвалась от земли и воспарила в воздухе. Движения её ускорились, руки мелькали настолько быстро, что я едва различал их, видя лишь смазанные тени. Вихри энергии неистово метались, то окутывая танцующую фигуру, то разлетаясь по сторонам. Внезапно Агриппина остановилась.

Безоблачное небо на другом берегу реки расколола молния, секундой позже раздался такой мощный удар грома, что на столах запрыгала посуда.

Травница приземлилась, припав на одно колено. Её глаза вновь были обычными, без колдовских переливов. Сплетённые травы дёрнулись и опали. Лепестки тоже потеряли силу, посыпавшись вниз разноцветным дождём. Агри посмотрела на зрителей, потом резко опустила голову на грудь в коротком поклоне.

Мне показалось, что тишина стояла минут пять.

Пышка с Ватрушкой выпучили глаза и открыли рты. Селяне сидели в не меньшем ошеломлении. Потом кто-то начал хлопать, остальные подхватили. Теперь я понял, что такое настоящие овации. Люди вскочили, заулюлюкали, заорали, продолжая лупить ладонями настолько сильно, что у многих они уже покраснели.

— Сколько лет живу, — восторженно прокричал Велимудр, — а такое диво наперво вижу! Внукам про пляски твои буду рассказывать, слово даю! Штоб они потом своим потомкам пересказывали!

Агриппина посмотрела на старосту, сообщила:

— Энто и есть настоящий танец, а то, што те козы драные показывали, — пляски шутовские! Не травницы они вовсе.

Самозванки, с ваших столов харчующиеся. Земли тут плодородные, никакая волшба не нужна, штоб хлеб родился. Только честный труд да рабочие руки.

Снова повисла тишина, а следом Пышка с Ватрушкой вскочили и бросились бежать.