Книга пятая. Завистливое смирение

Зацепившись за него лапами, Генерал демонов завис вниз головой, а потом плаксиво пожаловался:

– Повелительница! Но вы же делаете тоже самое! Заставляете грубой силой…

Данг!

Шлёп! Стонущая туша приземляется прямо на большой овальный стол, а покрасневшая так, что еще чуть-чуть и из ушей пойдет дым, брюнетка обводит взглядом неподвижно замерших монстров.

– Я заставляю, потому что у меня нет на это времени! И у вас его быть не должно! Заведите себе постоянных помощников! Умных и сильных! Приучите их подчиняться! А те пусть заведут своих! Именно так и работает цивилизация – те, кто обладают мощью угрожают тем, кто слабее, пока они не выстроят систему, опирающуюся на их количество! Я проведу следующий аудит через год… и если он будет тем же вопиющим кошмаром, что и в этом году, то полетят головы! Это понятно?! Отчетность! Отчетность! И еще раз отчетность!

Сидящие за столом (и совсем не желающие оказаться на месте жабы) ответили звуками согласия, подобострастия и даже задумчивости.

Брюнетка, окинув своих нерадивых помощников еще одним взглядом, в котором было густо намешано всего со всяким, бурно выдохнула, а затем сделала знак рукой:

– Все свободны! А вас, Лилит Митрагард, я попрошу остаться!

Краснокожая брюнетка, не уступающая по красоте Князю Тьмы, опустилась обратно на свой стул, делая вид изумленный и заинтересованный. Была она одета лишь в скудный набор кожаных ремней, что для её вида и так было верхом скромности и сдержанности.

Высокая, статная, фигуристая суккуба в отличие от большинства её коллег, подобострастия не выказывала. В алых и слегка светящихся глазах своего Генерала Сатарис видела нет, вовсе не бунт или вызов, а скорее устойчивую тень той затраханности, которая суккубам совсем не свойственна просто по их природе, не допускающей подобного состояния в принципе. Но Князь Тьмы, будучи сама затраханной проведенным аудитом по самые ноздри, теперь понимала Лилит даже лучше, чем те, кто на нее «стучал».

– Лилит…, – устало выдохнула Князь Тьмы, падая на свой собственный стул.

– Повелительница? – в голосе Генерала не было ни напряжения, ни опаски, ни страха. Хуже всего, как тоскливо подметила Сатарис, в нём не было даже интереса.

– Так дальше жить нельзя, Лилит. Ты уволена.

– Что? – изумления в тихом голосе суккубы, которой понадобилось почти минута, чтобы переварить сказанное, было просто море.