Книга пятая. Завистливое смирение

Вздев мало что понимающую бардессу повыше, я показал ей прекрасный вид слегка дымящегося Хашанапура, сопровождая действие словами:

– Смотри, Мимика! Это всё теперь твоё! Весь этот большой, прекрасный мир, который ты сможешь наконец-то поразить своим прекрасным пением, продемонстрировать свой талант, исполнить до конца все свои мечты! Правда же, это великолепно? Правда?

Бардесса не отвечала вслух, вместо этого как-то тревожно извиваясь и оглядывая стоящих внизу девчонок, которые антилопами смотрели на всё творящееся действо.

– Со скорбью в сердце…, – продолжил я, стараясь убрать с лица чрезвычайно довольную гримасу, – Я отпускаю тебя на волю! Беги же! Беги в лампасы! Ищи свое счастье! Познай светлу…

Договорить про «светлую сторону мира» стало затруднительно: кошкодевочка извивалась и дрыгалась, пиная воздух и протестующе кряхтя, но я не мог себе позволить упустить такой момент. Прощаться нужно с толком, чувством и расстановкой, а главное, достаточно громко и решительно, чтобы остальная команда, глядящая сейчас с неким недоумением и растерянностью, не натворила глупости, сказав что-нибудь вроде «а давайте её оставим!».

Не то чтобы Мимика мне активно не нравилась, скорее наоборот – она была тихой (пока не пела), неприхотливой, не провоцировала окружающих внешним видом (привет Матильда!), не крала пиво по ночам (привет Саяка!) и не страдала тотальным стяжательством (эпичная война между мной и Тами, когда нам нужно было выбросить море хлама, не выдержавшего испытания морской водой, будет помниться в веках).

К тому же, кошкоженщина была ценным боевым товарищем – её песни усиления и поддержка из арбалета были очень эффективны. Но! Мне трех женщин за глаза хватает! Да и не собираемся мы больше ни во что влипать, а уровень поднимать дальше можно на слабых монстрах, у меня же «Череда побед». В общем…

– О! Точно! – внезапно выдала Саяка, – Мы же сейчас на континенте! Пришла пора отпустить кошечку!

Я с огромной благодарностью посмотрел на великую мудрицу, а Фуому в моих руках завращалась еще активнее, но по-прежнему, молча.

Хм, всё-таки совесть у неё есть, подумал я, спускаясь по сходням и продолжая плотно сжимать ладонями грудную клетку бардессы. По моим прикидкам через десяток-другой секунд у неё должна будет наступить потеря сознания от недостатка кислорода, после чего Мимику можно будет оставитьгде-нибудь на мягком и плыть отсюда с чистой совестью.