Никчёмная Наследница

Скоро Розалин исполняется восемнадцать. И да, никто не намерен праздновать её день рождения. Кому он вообще нужен? Главное — свадьба и статус наследной принцессы.

Время поджимало, и мне был необходим план. Но именно его, как назло, не было.

В комнате Розалин не было ни одной игрушки. Даже у взрослых тёток или мужиков должно быть что–то, что напоминало бы ему о детстве и светлом невинном времени. Какой–нибудь ненавязчивый пустяк, но главное, что он есть.

У этой девочки отсутствовали даже элементарные цветы, хотя в остальных частях дома букеты сменялись ежедневно.

Кровать, несколько шкафов, отдельная комната в качестве гардеробной, трюмо, письменный стол и… всё. И пугало то, что тут было идеально чисто. Ни бумажки, ни картин на стенах, ни стопки книг, которые читаешь… Комната подростков должна говорить об их внутреннем мире. О том, что они хотят достигнуть в своей жизни. Что им нравится или не нравится, что привлекает или отталкивает. В возрасте Розалин принято читать любовные романы, слушать грустную музыку и писать глупые стихи о вечном, от которых, повзрослев, становится стыдно, но при этом немного приятно.

Но ничего этого нет. Помещение чем–то напоминало комнату в дорогой гостинице, в которой мог быть кто угодно. Нет того, что говорило бы о личности.

А ведь даже горничные, чтобы убраться, сюда очень редко заходят.

Но это ладно.

Больше всего меня начали раздражать две вещи: одежда Розалин и та еда, которую подавали девушке.

Ну а что касается еды, то… тут уже мне хочется плакать.

В моей прошлой жизни даже пятилетний ребёнок ест больше. Да и еда просто отвратительна на вкус. И ладно, если бы кто–то в герцогском доме пытался издеваться над Розалин. Подавали отбросы или специально готовили нечто такое, словно «это» сдохло в мучениях как минимум трое суток назад.

Так питались все в этом доме и считали нормой.

И смотря на эту еду, я отчасти понимаю, почему одни сходят с ума и становятся злодеями, другие просто стремятся исчезнуть из этого мира. Питаюсь всего несколько дней, а уже хочу кому–нибудь врезать.

Пассивная агрессия накапливалась. Её становилось всё больше.

Но я держалась.

Не сейчас… Потом… Когда я пойму, что нужно делать. А пока лучше терпеть.