Вот это попадос!

Твой ирган четвертый с востока.

— Мой кто? — обернулась я.

На мой вопрос шаман только обвел глазами юрту — значит, она здесь называется «ирган». А покой мне даже и не снится.

Сначала я долго искала восток, потом считала четвертый ирган, боясь зайти не туда и стараясь по возможности не привлекать внимание проходящих мимо орков. Да-да, всё вполне нормально, что я кручусь на месте и заглядываю в юрты, то есть ирганы, чтобы не пропустить свой. Мое с трудом найденное жилище было проще, чем у шамана. Хотя казалось бы: куда уж проще, но у него там хоть какие-то украшения имелись, да и шкуры явно получше и поновее.

А ведь я, на минуточку, дочь вождя!

Так, ладно, дочь вождя, соберись, иначе станешь женой великого воина и могучего орка. Бр-р-р! Об этом даже думать противно, а чтобы реализовывать на практике — и подавно. Бежать я готова куда угодно, лишь бы подальше. Решив дождаться ночи и по-тихому уйти, я успокоилась и села на шкуры. Точнее, просто села — до спокойствия мне было как пешком до Китая, причем из этого мира.

В голове царил невероятный сумбур, начиная с того, что я действительно в другом мире (подумать только!), и заканчивая тем, что я теперь орка и с этим надо что-то делать. Не выдержав, я встала и начала нарезать круги по юрте — или, по-местному, по иргану. Я не то чтобы резко против, приключения — это хорошо, но не в теле же орки? Да и вообще, что будет с моим собственным телом? А смогу вернуться? А если не смогу?

Стоп. Без паники. Я опустилась обратно на пол и снова откупорила бурдюк, который прихватила у шамана исключительно нервишки успокоить.

Глоток обжег горло и провалился в желудок. В голове мгновенно зашумело, и мир поплыл. Шкуры несколько смягчили удар. Последнее, что я поняла: воняем мы со шкурами примерно одинаково.

— Ты, шыхова Гхыша! Шых тебя дери! Очнись!

Я открыла глаза. Чувствовала себя преотвратно, а еще надо мной снова склонился орк! Если бы не пересохшее горло, которое нещадно болело, я бы снова заорала. Но, на мое счастье, голоса не было, иначе огребать мне снова дубиной по многострадальной, и без того больной голове.

— Давай! Поднимайся! Темные, чтобы их Шых отодрал, напали!

— На кого напали? Какие темные?

— Ты что вчера пила? — заревел мой братец-орк. — Хватит болтать, бери дубину и побежали!

У выхода действительно стояла дубина. Судя по тому, как удобно она легла мне в руку, — моя. А еще я нацепила пояс со здоровенным ножом, на вид нечто среднее между финкой и тесаком.