Вот это попадос!

— Это еще почему? — возмутилась таким обращением я.

— А у тебя одноразовое питание, — глумливо ответил страж с раздачи.

Не то чтобы я мечтала о той мерзко пахнущей жиже, но и голодать — удовольствие небольшое.

— Заодно узнаем, так ли выносливы орки и как долго ты продержишься без еды, — поддержал его напарник. — Вон дракон уже воет.

— Вы не кормите Ульта?! — поразилась я зверствам этих нелюдей.

— Наше снабжение на драконов не рассчитывалось.

— Зовите уже вашего главного! Скажите, у меня к нему есть разговор! — Однозначно пора прекращать творящееся безобразие.

— Его не будет в ближайшие пару дней по важному государственному делу, так что терпи, — был мне ответ.

Приехали. Знаем мы эти дела. Небось опять темную магию с жертвоприношениями практикует! А заодно решил меня в клетке помариновать.

Я опустилась на пол и обняла колени. Страдают мои друзья ни за что. Да и у меня тут не курорт — что это за отдых с одними завтраками? Я за полный пансион!

Желудок заурчал, поддерживая мое негодование.

Засиживаться здесь теперь точно не могу, да и через два дня сил на побег у меня не останется, тут бы не то что сбежать — ласты не склеить. Поэтому я дала себе слово: не придумаю ничего до следующего дня — договариваюсь с тюремщиками о выдаче меня темным эльфам. Темные как минимум не станут мучить Луаронаса с Ультом.

Но в голову по-прежнему ничего не шло — уж не знаю, кто и что там создавал голодным, у меня соображать на голодный желудок не получалось. К вечеру, с тоской наблюдая за ужинающими постояльцами из соседних номеров за решеткой, я практически отчаялась и приготовилась к знакомству с темными эльфами.

И если раньше я хотела избежать подобной встречи, то сейчас надеялась, что она состоится. К ночи у меня наступила последняя стадия неизбежного: отрицание, гнев, сделку и депрессию я прошла, сейчас же активно постигала принятие. Да, я в клетке, в плену у двинутого колдуна, который морит меня и моих друзей голодом, и надеюсь, дальше этого не зайдет. Всё будет хорошо. Вот как-то так.

Ночью всё окончательно затухло, света в нашем сыром каменном мешке не предусмотрено, из звуков только храп узников и подозрительное шебуршание по углам, заставляющее меня замирать и поджимать ноги. Я никогда не боялась грызунов, но от мысли, что поблизости копошится какая-нибудь упитанная крыса с длинным лысым хвостом, делалось нехорошо, а предательский холодок страха разливался капельками пота вдоль позвоночника.