Вот это попадос!

Дракон на буксире тащил нас вперед, пока мы не попали на широкую дорогу и не поняли, что всё закончилось, и ночь в том числе: на востоке разгоралась широкая полоса рассвета. Стоп! Правее тоже рассветало. Я пригляделась к первому «рассвету»: он явно находился в той стороне, откуда мы прибежали, и при внимательном рассмотрении был неестественного лилового цвета.

— Знаешь, Ульт, — закидывая на шею дракону полуживого и стонущего эльфа, выдохнула я, — давай-ка еще подальше отойдем. Только подожди секунду…

Я вернулась к его хвосту и с трудом оторвала от него мелкую нечисть, больше напоминавшую лемура, чем кошку: хвостатый, большеголовый и глазастый, а еще когтистый, зубастый и наглый, умудрившийся цапнуть меня за палец.

— Идем, — потрепала я дракона по холке, заодно прощупав пульс у затихшего темного: живой. — И больше никому по пути не помогаем и ни с кем не связываемся!

13.

Через час, когда утро окончательно наступило, мы все-таки остановились у тоненького ручейка, где я с Ультом умылась и напилась, а Луаронас засунул в холодную воду свою рыжую голову: судя по румянцу, эльфа неплохо так лихорадило. Минут через пятнадцать нашего ушастого спутника подотпустило — настолько, что ему вздумалось поговорить по душам.

— А теперь рассказывай, что это за блондинистый призрачный хмырь? — потребовал темный.

— Сам ты хмырь! А он, он такой…

— Мутный, — выдал совсем не то определение эльф. — Видно же, что с ним что-то нечисто.

— И как же ты это увидел?

— Да у него это на роже написано.

— У него прекрасное лицо!

— Ох, все вы, женщины, одинаковые — ведетесь на смазливых, — вздохнул Луаронас. — Постарайся хотя бы из-за него ни во что не влезть.

— А ты как после всего? Как самочувствие? Стала твоя магия сильнее? — попробовала сменить тему я

— Не знаю, — Луаронас прислушался к себе.

— Ну давай, ударь своей коронной цепью молний, — предложила я. — Надо же посмотреть, изменилось что-то или нет.

Эльф неуверенно повернулся к лесу, собираясь с мыслями и духом, вытянул руку с напряженными пальцами и…

Что-то громыхнуло, да так, что и я, и дракон рухнули на землю, прикрывая головы. За громом последовали треск, хруст и звуки многочисленных падений.