Вот это попадос!

Как не сойти в нем с ума от одиночества?

— Наверное, я и сошел, раз до сих пор продолжаю надеяться на чудо когда-нибудь выбраться отсюда. И встреча с тобой дала мне новые надежды, — ответил на мой невысказанный вопрос мужчина.

— Если у меня появится возможность тебе помочь… — начала я, но незнакомец неожиданно развернул меня к себе и приложил к моим губам палец.

— Не надо давать таких обещаний, — попросил он. — В этом месте слова имеют особую силу.

— Но я хочу тебя освободить, — горячо заверила я собеседника.

— Я знаю, вижу, и сам бы хотел освободиться, но иногда меня посещают мысли: почему я здесь и как оказался? Может, это наказание людьми или богами? Моя огромная тюрьма с одиночной камерой. Возможно, я опасен и меня предпочли таким образом изолировать.

Я не знала, что ответить. Начать убеждать его, что такой красивый и замечательный человек не мог совершить ничего, за чем последовала бы столь страшная расплата — изгнание в пустой мир? А если это окажется правдой? Мне не хотелось даже думать о том, что он мог оказаться, например, подлецом и негодяем или, того хуже, убийцей.

Но если это наказание, то оно должно быть за нечто действительно страшное. За что же, за какие злодеяния ты здесь, мой прекрасный незнакомец?

— Будешь бояться меня? — грустно спросил он.

— Нет, — я осторожно погладила его по щеке, убирая непослушные пряди с красивого лица. — Я буду верить в тебя, а еще попытаюсь узнать, кто ты и можно ли тебе помочь.

— Гхыш, пообещай мне только одно. Если ты узнаешь, кто я и почему оказался здесь, — расскажи мне перед тем, как уйти и больше не приходить сюда. Если это наказание — я готов его принять, пусть после знакомства с тобой это станет сложнее. Но любое знание лучше, чем жизнь в темноте и неведении.

— Я обещаю, — и я очень надеялась, что это обещание не придется выполнять. А если придется, то я смогу сказать ему всё, глядя в глаза.

— Я всегда тебя жду, — сказал мужчина на прощание, когда серая дымка вновь окутала нас.

— Но для того, чтобы не приходить, тебе достаточно захотеть. Ты не обязана скрашивать мое одиночество.

— Я приду, — уверенно ответила я и, поддавшись порыву, поцеловала его в щеку. — Обязательно приду.

Проснулась я сама, никто меня не будил, не тормошил, не теребил и не пытался съесть — странное ощущение, если честно. Так я лежала и смотрела в потолок, думая о ночном разговоре.