Препод 3

Положительно, чем больше было об этом профессоре информации, тем сложнее было разобраться в его личности.

- А что если, - тут он пристально взглянул на графиню, - если он действительно не тот кем был? Как он себя назвал, - божественный воин? Паладин. А что если он действительно не тот Вольдемар, что был раньше? Что если Воин его изменил? Что мы, в сущности, знаем, о божественных силах и их возможностях?

- Думаете, он божественный аватар? - с лёгкой тревогой и волнением переспросила графиня.

- Нет, иначе ему бы не нужно было призывать Воина ритуалом. Но то, что внутри него сидит иная сущность напрямую связанная с Богом Войны, этого исключать нельзя.

- И что делать мне? - прижала ладони к груди женщина.

- Продолжать наблюдать, не мешать, постараться закрепить доверительные отношения. Если наши догадки верны, с подобной сущностью лучше дружить. Тем более, он, вроде как, на нашей стороне.

- Поняла, - кивнула Злотана.

- А в идеале, привязать его к Империи ещё сильнее, - пристально взглянул мужчина на собеседницу, - как я понял, ничто человеческое ему не чуждо и вам он пришёлся по душе.

- Предлагаете мне выйти за него замуж? - приподняла бровь графиня, сразу догадавшись, на что намекает глава Канцелярии.

- Всё верно, - кивнул тот, - семья, вот самый сильный якорь для любого человека, а кем бы он ни был внутри, телом он человек.

- Но он безродный сирота из Утсволса, что скажет о подобном мезальянсе свет? Это ударит по моей репутации и на долгие годы станет излюбленной темой для салонных пересуд.

- Ах, моя дорогая, - снисходительно отмахнулся граф, - не повторяйте досужий вздор. Я видел полукровок, всегда есть чёткие визуальные отличия от обычного человека. Вы видели его без одежды. Заметили хоть что-то понтийское в нём?

Злотана вынуждена была признать, что ничего такого там не увидела.

- Разве что, - она немного покраснела, - размер… ну, там.

- Но не форма, я так понимаю, - хмыкнул граф.

- Да, форма там вполне классическая, - покраснела женщина ещё сильней.

- Вот и ответ на вопрос. Нет, слухи о его тайном родстве с понтийской знатью, скорее всего попытка скрыть истину за потоком дезинформации. Нагнать туману, чтобы правду было ещё сложнее найти.