Книга первая. Ленивое мужество

Боль от яда этой скотины совершенно и абсолютно ничем не отличалась от ушиба мизинцем ноги об тумбочку или ножку особо зловредного дивана! Совершенно ничем! Она длилась всего-то пять или шесть секунд, позволяя яду снять с меня четыре или шесть единиц урона, вообще несерьезно, если так посмотреть, но проблема-то была в том, что следующий укус доставлял те же самые ощущения!

Кое-как, чисто в рамках научного эксперимента, я одолел еще двух скорпионов, собрав с каждого несколько секунд агонии, а также их скорпионьи жала, плюс еще какую-то фигню, а затем понял – хватит.

Такие незабываемые ощущения заставляли все моё тело дергаться в припадке только от мысли об атаке очередной черной гадости.

Плюнув на насекомую с безопасной дистанции, я порысил в сторону города, гремя сожалениями… чтобы через полчаса вернуться назад за стены, имея морду суровую и целеустремленную. 100 канис!! Сотня канис за каждое жало! Промучавшись пять минут, я срубил три сотни как с куста! Хотелось сесть и протяжно завыть на манер того же многострадального Ехико, чью боль я теперь не только понимал, но еще и сочувствовал всеми жабрами души.

Убив с великими муками еще четырех злобных тварей, я понял, что никакого самоконтроля не хватит терпеть эти удары ядом. Именно удары, иначе и не скажешь – злые, жутко болючие, пробивающие до самых печенок. Вернулся в город на разведку, в надежде узнать про противоядие… узнал, взвыв, не отходя от кассы.

Малюсенький пузырек с жижей зеленого цвета моментально снимал эффект действия яда, стоя при этом 75 канис! То есть тебя цапнули, ты ойкнул, глотнул, эффект пропал, а следующим цапом эффект висит снова!

Плюнув на всё, я убрался в город пить пиво, лелеять замыслы и домыслы, а также искать новые способы стать сильнее, красивее и богаче.

Следующие трое суток беготни, разведки, расспросов и мата показали три вещи – я нищий и вне гильдии, кидаться на незнакомых монстров очень больно, а также все, кроме скорпионов, слишком опасно для моего небронированного и непрокаченного зада.

Даже при включении режима «дамы», примененного на каком-то ослике женского полу. Все эти горести и скорби я познал на себе, даже несмотря на все возможные ухищрения, которые совершенно бессовестным образом применял.

Утром я тащился из гостиницы за город как на эшафот, медленно и печально.