Очень светлые неприятности

А орку мне зачем портят? А если она во вкус войдёт и тоже ведьмой захочет быть?

С визгами и улюлюканьем клин перелётных волшебниц сделал круг над моей башней и улетел в сторону города. Похоже, в замке развлечений им не хватило, и девочки отправились за “добавкой”. Сочувствую горожанам, честное слово.

Мою кровать основательно оккупировала Дитя Тьмы — улеглась поперёк и разбросала в стороны руки-ноги. Так что ночевал я на диванчике в углу. И отлично, кстати, выспался. А проснувшись, даже успел выпить кауаффия, прежде чем в рассветных сумерках вернулись блудные ведьмы.

Уставшие, но всё ещё шумные, они косяком приземлились во дворе замка. Чуть-чуть, минут двадцать, поговорили, пообнимались и разошлись спать. А над городом где-то рядом с портом в утренний воздух поднимался столб дыма. Кажется, дамы что-то сожгли во время девичника. Да и ладно! Остальной город целый? Целый. Пусть кинет в меня камень тот, у кого гуляющие ведьмы обошлись меньшими разрушениями!

***

— Мальчишник отменяется!

С ходу заявил Фуфендуйский, ворвавшись ко мне в комнату.

— Сегодня отменяется. Вы будете заняты.

— Внезапно. И чем вы меня хотите загрузить? Древние ритуалы, свадебные ночные бдения, подписывание открыток врагам?

— Портрет новобрачных. Собирайтесь же, Олег Альбертович долго ждать не будет.

— Это кто такой? Художник-гений?

— Зачем нам гений? — Фуфендуйский удивлённо поднял брови. — Художников я вам нашёл матёрых профессионалов, три штуки, нарисуют качественно и реалистично.

— А этот ваш Олег тогда кто?

— Олег Альбертович, — Фуфендуйский выделил голосом отчество. — Как кто? Великан, конечно.

— Кто, простите? Великан?

— Да, самый настоящий.

— Эм… А зачем он для портрета?

Фуфендуйский закатил глаза, удивляясь моему невежеству, и терпеливо пояснил:

— Так положено. У каждой новобрачной пары должен быть портрет, где они стоят на ладошке великана. Ну что вы кривитесь? Такая традиция, не хуже других, между прочим.

— А нельзя эту “ладошку” просто пририсовать? Обязательно нужен её хозяин?

— Пририсовать?! — Фуфендуйский схватился за сердце.

Он так разволновался, что схватил со стола кауаффейницу и выпил залпом, даже не заметивкипяток. И, вращая глазами, рухнул на стул, вытащил веер и принялся яростно обмахиваться.

— Пририсовывают только разорившиеся до рваных штанов роды.