Попаданка в деле, или Ваш любимый доктор

В висках зазвенело – меня швырнуло в сторону. Я споткнулась о деревянную кадушку и упала на спину, а совсем рядом в пол вонзились зубья. Вся жизнь перед глазами промелькнула.

На улице оглушительно визжали бабы, в доме рыдали роженица и дети, прошмыгнувшие в комнатку.

– Папка! Папкааа! – пятилетняя девочка бросилась к отцу и вцепилась ему в ногу, но тот отшвырнул её прочь, как собачонку.

– Сделайте что-нибудь! – раздался голос.

– Пусть накажет ведьму! – перебил его другой.

Первым на помощь подоспел Пискун.

Сделав кульбит в воздухе, он выпустил в лицо Велю серое облачко, и под крышей дома мгновенно разлилось зловоние, будто это сделал не тиин, а скунс. Вель закашлялся, согнувшись пополам – в этот момент ворвались двое мужиков и скрутили болезного.

– Пустите! Кхе-кхе-бхых! Пуститеее!

– Эл, ты как? – Пискун спланировал мне на грудь, и я поднялась, слегка пошатываясь.

– Нормально… – подавив приступ кашля, кое-как выбралась на свежий воздух и привалилась спиной к стене.

Фуух.

.. Из меня едва не сделали поросёнка на вертеле. Весёлый мир, ничего не скажешь. Как говорят, хороший тамада и конкурсы интересные.

Мимо мужики протащили брыкающегося пьяницу и, невзирая на брошенные охрипшим голосом проклятья, окунули в бадью с водой. А потом ещё раз. И ещё.

– Простите, нейра, – держа на руках свою кроху, ко мне подошла Эйла. Она была слабой и бледной, еле на ногах держалась. А подол рубашки измазан кровью.

– Куда ты? А ну-ка быстро ложись, – схватив под локоть роженицу, я завела её обратно в дом.

Дверь была открыта нараспашку, и едкий запах почти выветрился. Не думала, что мой Пискун такой вонючка. Зато с ним и перцовый баллончик не нужен!

Перетрусив, тиин забился в самые глубины моего кармана и сидел там тихо, как мышка.

– Ты молодец, Пискун. Настоящий рыцарь.

Тихий голосок отозвался:

– Зато ты просто мастерица притягивать неприятности, Эл. А это только третий день...

В доме царил погром. Хорошо, что мой чемоданчик не пострадал! Зато на полу была разлита грязная вода и валялись брошенные вилы.

В дом вбежала девочка лет пятнадцати, дочка Эйлы, и принялась споро убираться.

И вдруг подумалось – да, в семье одни девочки. Бедность, но дети чистые и опрятные, видно, что здоровенькие. Велю бы пить бросить да за ум взяться, а там и дом с участком в порядок привести. Ладно, сейчас главное успокоить плачущую роженицу, которая пыталась накормить малышку, а потом можно и с этим дебоширом побеседовать.