Урожай собрать не просто

– Леди Николетта, вы еще не видели никого из знакомых после того как вернулись? – осторожно спросил мой собеседник.

Я едва успела вздремнуть, какие уж тут знакомые. Свой велосипедный тур и криминальную обстановку наших дорог начну описывать позднее. Думаю, на мои выступления можно будет даже продавать билеты.

– Нет, а что-то случилось?

У фабриканта был такой вид, словно он готов меня ударить.

– Что случилось?! Вы возвращаетесь на исходе ночи вместе со мной, в разодранном платье, с отпечатками пальцев на запястьях! У соседей может возникнуть только один ответ на вопрос, что случилось!!!

– И ты ему отказала? – воскликнула Алисия, вытянувшаяся в струнку, словно гончая на охоте.

– Что я могла еще сделать? К тому же не ты ли сама об этом просила?

– Да, но совсем при других обстоятельствах! И что он ответил?

– Он вздохнул… глубоко… с облегчением…

– По крайней мере, это было благородно с его стороны.

– Я бы сказала, глупо.

– Одно другому не мешает.

– А что конкретно ты ему ответила? Почему не захотела даже подумать о браке? Ведь такая ситуация…

– О чем тут думать! Я вообще сначала решила, что господин Клаус предлагает мне работу у него на фабрике! Если бы я согласилась, это было бы все равно что собственноручно отдать себя в рабство. Собственно, почти это я ему и сказала…

Тут не выдержала и вмешалась мать Алисии, которая до этого усиленно делала вид, что занята вышиванием, но на самом деле сосредоточилась на нашем разговоре.

– Николетта, ты и впрямь не понимаешь, что происходит.

– Ошибаетесь, леди Карин, прекрасно понимаю. Я получила письмо от леди Рады, она упрекала меня за то, что я такой неблагодарностью ответила на ее благосклонность, а также в красках, на пяти страницах, расписала мне, что ожидает девиц слишком вольного поведения. Как будто не разбойники напали на меня, а я на разбойников!

– Но что ты собираешься делать со всеми этими слухами? – встревоженно спросила Алисия.

– Ничего… посижу дома… годков до шестидесяти, а там все и забудут. Или вспоминать будет некому…

– Николетта!

Возвращаясь от Алисии, на пороге дома я столкнулась с взлохмаченным учителем математики. Глаза его горели фанатичным огнем, губы шевелились, выговаривая какую-то абракадабру.