Академия нечисти: пленных не берем

— У тебя ж постоянно было «в голове вертится» или «с какой там буквы?»

— Смысла не было! Все равно или не работали вовсе, или работали очень слабо. Теперь же я все пробелы наверстаю.

Вот таким образом невзрачный шарик под ее белой рубашкой превратил Виолу из лентяйки и глупышки в будущую самую усердную отличницу. Я представляла ее эмоции, хотя только в теории — мне посчастливилось сразу родиться в стае Воронов с сильным даром, всегда использовала его на пределе своих возможностей, а в академии дополнительными знаниями только обрамляю давно имеющийся бриллиант, цена которого никогда не была для меня секретом.

Понятное дело, наши соперники не оставили нас в покое — презрение никуда не исчезло, а проигрышем еще и было воздвигнуто на новый уровень. Хотя стоит заметить, что мы тоже от них не отлипали. К примеру, Ашк за ужином подхватил свой поднос и пересел к Элонессе, которая в одиночестве дожидалась своих друзей перед трапезой. За что мгновенно тем же подносом и получил, а эпитеты из ее прекрасных уст, которые расслышали многие в столовой, заставили даже длинные ушки ее сородичей скрутиться в красные трубочки.

Обиду нашего товарища не спустила теперь Виола — подбежала и, щелкнув пальцами, сумела поджечь белоснежную прядь Элонессы. Та огонь сразу погасила, но завыла сиреной на все огромное помещение, что ей испортили прическу и сделали уродиной — хотя там подплавилось-то всего две волосинки, безупречная внешность пострадала только на предвзятый вкус представителей ее расы. На ее вопль прилетел Вайд, с раздражением оценил ситуацию и взглядом напугал нас всех.

Никакой переносной резерв не поможет Виоле устоять против сильного мага с выпускного курса. Она и не устояла — его огонь прошелся прямо по ее лицу, вообще не задев кожи, опалил лишь волоски. Подруга пока даже не заметила результата, зато по хохоту эльфийки догадалась, что произошло нечто ужасное.

Очередная встреча опять грозила закончиться дракой, но уже на глазах кучи свидетелей. Потому мы с Родригом потащили своих в одну сторону, а Лоран и Нилла своих — в другую.

Притом посматривать друг на друга успевали, взглядами обещая медленную и мучительную смерть, когда никто видеть не будет. Виола, осмотрев себя в зеркальце, заплакала теперь вовсе не от радости. Ее глаза с опаленными ресницами и при отсутствии бровей стали выглядеть какими-то выпученными и опухшими, подпортив ей всю внешность. В таком виде и без того закомплексованной баронессе придется ходить, пока сожженное заново не отрастет.