Академия нечисти: пленных не берем

И уже завтра в Оланир придет следующая война ради отмщения, от которой родина уже не оправится.

Я через силу заставляла себя думать, зачем-то разглядывая руки под отсветами фонаря и считая, скольким людям я только что подписала смертный приговор. Сильный маг на воздушный удар среагировал бы точно, такой ерундой одаренных не убьешь. Потому Знающие наверняка ошиблись — сильнейший маг за тысячу лет все-таки Иниран, отец Лорана. Но если на секунду допустить, что они правы, тогда придется вспомнить о единственном незыблемом условии всей моей работы на имперской территории: сильнейший за тысячу лет маг на момент прорыва должен быть жив.

Он может пребывать в каком угодно состоянии: искалеченный, парализованный, одурманенный, обманутый, но живой. Но еще через секунду я опустила трясущиеся руки. Даже если тем магом является его отец, то как раз тот, собрав всю собственную и армейскую мощь, пойдет на Оланир за убийство единственного ребенка. К моменту прорыва от моей страны останется дымящийся котлован.

Я снова подалась к нему, с силой разжала челюсть и несколько раз вдохнула воздух. Искусственное дыхание при такой травме не поможет, но меня, как мага воздуха, не учили другой реабилитации. Его губы были теплыми, я зацепилась за это ощущение, вынуждая себя верить, что еще не все потеряно. Возможно, просто глубокая потеря сознания? Снова начала бить по щекам, надеясь на любую реакцию — пусть хоть ресницы дрогнут, и тогда я смогу остановить слезы. А ведь я никогда не плакала — ни одной слезы не проронила за все время, которое способна вспомнить.

Сейчас же не была в силах сдержаться и умоляла:

— Очнись, Лоран, не умирай. Давай же, запусти сердце, вдохни… Святые духи, не умирай, умоляю!

Я сжала теплый шарик на его груди, проклиная бесполезную штуковину, которая его от меня не уберегла. Но им же начала прижимать к голой коже шеи, к скуле — везде, где позволяла дотянуться цепочка. Там же есть какой-то заряд, и пусть эта искра создаст чудо. От безуспешности попыток я снова прижалась к его лицу, уже не пытаясь сдержать боли, приподняла его голову, не обратила внимания на теплую кровь на затылке, шептала прямо в щеку — все еще умоляла очнуться, даже приказывала, чтобы не смел умирать.

Хотя, конечно, понимала, что мои приказы здесь слышать уже некому.

Может, надо нести его к некроманту? Тогда к Вайду или лучше к господину Шолле? Лоран умер совсем недавно, сильный некромант сможет его поднять без труда.