Моя свекровь и другие животные

Говоря по правде, что люди, что круоны, что прочие представители ветви гоминид, были для Ицхари напрочь лишены индивидуальности. Нет, он честно запоминал обличье каждого клиента, но усилия для этого прилагал воистину титанические.

- …светлый паладин, трижды орденоносец Белой ветви, получавший награду из рук самого Великого Канцлера…

В фильтрованном, семиступенчатой очистки воздухе кабинета, проскользнули чарующие сладкие ноты призыва.

Ицхари вздохнул и заерзал.

Немыслимо.

- В настоящий момент удостоен звание крон-адмирала.

Под его руководством победоносные эскадры Союза зачистили восемнадцатый и девятнадцатый сектора, - Бинено-тари немного наклонилась и коготки вновь царапнули столешницу.

Звук этот ударил по натянутым нервам.

- Возможно, что в скором будущем Адмирал Тафари войдет в состав Малого круга… понимаете, что это означает?

Деньги.

Много денег, если получится выполнить заказ. Много денег от самого Адмирала, не способного разобраться с личной жизнью – это Ицхари одобрял, поскольку полагал, что всякую работу надобно оставлять профессионалам – что от будущих клиентов, вдохновленных примером.

А рекламу из этого заказа Бинено-тари сумеет сделать.

Она же кокетливо щелкнула жвалами, заставив Ицхари отпрянуть и тем самым включиться в древнюю, как сам Кецаль, игру.

Запах становился гуще.

Тяжелей.

Ицхари стоило немалых усилий оставаться на месте, а не броситься немедля к ногам Бинено-тари. Она же, мягко поглаживая разодранную столешницу, не спускала с Ицхари взгляда.

И он сам, преломленный в синем свете, отражался в прекрасных фасеточных глазах ее.

И отраженный, был даже массивен.

Хорош.

- Самки круонов мельче самцов. И нравом обладают мягким. Сдержанны. Спокойны, - Бинено-тари провела коготком по блестящему усу, и чувствительные волоски на нем колыхнулись, рождая волну сладкого карамельного аромата. – Они редко покидают свой мир… и не особо рады гостям.

Спина Ицхари треснула.

Приоткрылись тяжелые надкрылья, робко, застенчиво: еще никогда не было дозволено Ицхари переступить заветную черту поклонения, перейдя к прямому ухаживанию.

О нет, у него была песня.

Он давно сочинил ее и из года в год совершенствовал мелодию, но в одиночестве, в пустоте своей стандартной квартиры, стены которой пришлось покрыть толстым слоем звукоизолята: соседи оказались чужды прекрасному.

- Но тем любопытней, - Бинено-тари скрестила верхние конечности на груди, признавая за Ицхари право на песню.

Всего-то одну.