Моя свекровь и другие животные

Тени старого города продавили песок. И Нкрума остановился, втянул ледяной воздух. Еще немного, и холод станет ощущаться, несмотря на плотную шкуру.

- Заставляешь ждать, - братец забрался на голову древней статуи.

Никакого уважения к истории.

Разлегся, лапы вытянул, хвостом перед носом твари неведомой махает – было в ней что-то от вархашша, правда, плоскомордого – и ухмыляется.

Довольный…

Подозрительно довольный.

- Где, - Нкрума постарался отдышаться.

- Стареешь?

- Старею, - признал Нкрума очевидное.

- Вот! И значит, самая пора пришла тебе жениться… ты же у нас чтишь древние обычаи…

- Не настолько.

В городе привычно пахло камнем. Почему-то запах этот, слегка влажный, терпкий, напрочь перебивал прочие. Да и звуки это место искажало.

Звук капающей воды.

Нкрума несколько раз пытался найти источник ее, но ни разу не прошел дальше лабиринта. И теперь звук этот вызвал почти непреодолимое желание отправиться навстречу ему.

Вода в пустыне?

Она есть, и Древние знали, где ее найти, так может быть…

- Отдай, - потребовал Нкрума, впрочем, не пытаясь дотянуться до брата.

- Держи. Но когда станешь помирать в одиночестве не вздумай меня обвинять.

- Что ты…

По-прежнему вспыхивали и гасли золотистые лепестки, но давешний голос замолчал, верно, обдумывая, сумеет ли он и вправду устроить личную жизнь Нкрума.

- Помни мою доброту, - братец зевнул.

- Ты… ты… сырое мясо? Я не ем сырое мясо!

- Начинай. Это пугает.

- И кровь не пью… что ты…

- Круонов считают дикарями, - наставительно заметил Гаджо. – Надо соответствовать.

- А снимок… Пустыни ради, что за снимок ты им отправил! Откуда он вообще на мамином визоре взялся?

- Вот не скажу, что и откуда берется на мамином визоре, - Гаджо широко зевнул и соскользнул на песок. – Но снимок хорош. В духе анкеты… и к слову, плащ первопредка тебе к лицу. А уж дубина… возьми ее с собой.

- Зачем?

- Мало ли… хорошая дубина всегда в дороге пригодится.

Нкрума подавил тяжелый стон. Дубина, по легенде, как и плащ, принадлежавшая Первопредку, чье имя оная легенда почему-то не сохранила, была тяжелой и годилась разве что панцири пустынных крабов ломать. Но вряд ли бы матушка одобрила этакое святотатственное использование родового артефакта, которым немало гордилось. И странно, что получив снимок – Нкрума сделал его, собираясь на ночную охоту – не содрала с непочтительного отпрыска шкуру.