О бедном зельеваре замолвите слово.

На этапе варки что-то пошло не так и пришлось приступать заново, вылив содержимое и почистив котелок перед этим. Убавил дозу. Долил воды. Перемешал. Закрыл крышкой и, отсчитывая минуты, ждал завершения. Если где-то промахнулся, то третьей попытки уже не будет и здравствуй испорченная репутация и улица.

- Три. Два. Один.

Поставив котелок на подставку, открыл крышку, глядя на насыщенно-жёлтое варево, от которого шёл лимонный запах. Быстро зачерпнув кружкой и накрыв ладонью, выбежал из кухни, чуть не столкнувшись с трактирщиком в дверях.

- Пейте!

Пить кипяток то ещё удовольствие, но у нас на всё про всё было десять минут с момента его приготовления: если большинство зелий могут не терять свои свойства в течение недель и даже месяцев, то вот такие скоротечны и счёт идёт на минуты. Трактирщик это понимал и пил, не морщась от боли и лишних вопросов.

- А дальше?

- Бегом к даме вашего сердца!

Кружка полетела на пол, а я последовал за трактирщиком для подстраховки: верно говорят, любовь окрыляет.

Бежали быстро, не отвлекаясь на посторонние препятствия и, к моему облегчению, не попались никому на глаза. Прибыли к дому, который, если честно, был похож на многие здешние, разве что у крыльца лежал здоровенный чёрный кот. Посмотрел на нас ленивым хозяйским взглядом, махнул хвостом, да и закрыл глаза, положив морду на мохнатые лапы. Я остался за калиткой, присев на корточки для маскировки – авось в полумраке и не заметят. Пожелал удачи да и замер.

Лишь бы побочный эффект сейчас не проявился.

- Анастасья Гриппиновна!

Трактирщик три раза позвал по имени, пока женщина не выглянула в окно: сквозь щели в заборе мало что можно было увидеть, оставалось лишь подслушивать, мысленно отсчитывая оставшееся время.

- Господин Олд? Что вы тут делаете в такое позднее время? Аль случились что? – спокойный голос приобрёл взволнованные нотки. Вполне приятный женский голос.

- Да. Нет. Анастасья Гриппиновна, я давно хотел признаться в том… в том… -ну же, не робейте! У вас всё получится, поверьте в себя наконец! – Анастасья Гриппиновна, вы единственная женщина в моей жизни! Вы дороже мне трактира и важнее всех денег на земле.

Когда вижу вас, то сердце готово выпрыгнуть из груди, а язык отсохнуть! Анастасья Гриппиновна, если бы так случилось, то я бы хотел провести с вами всю оставшуюся жизнь, с обещанием любить и заботиться о вас!

Тишина. А последние минуты утекали сквозь пальцы.