(Не)фиктивные возлюбленные

Надо всего лишь было сменить простую вывеску «Лечение магических отклонений», где указывалось, что владельцем является Шуанет, на вывеску «Лечебница Тертвилов. Филиал 163», а также всю прибыль отдавать управляющему рода Тертвилов. Уж он лучше распорядится вырученными средствами. И из них, в зависимости от эффективности моей работы, выплатит заработную плату.

Я, к глубочайшему недоумению и удивлению Анро, такое прекрасное и выгодное предложение отвергла, чего он достойно принять не смог.

— Так и будешь там сидеть?! — орал Анро, озираясь в поисках того, что можно было бы уничтожить.

Да нечего, нечего уже уничтожать. Это ведь не сам лечебный кабинет, а всего-то приемная, где я записывала пациентов и отпускала лекарства, а Кассиан — мое чудесное ручное зеркальце с резной ручкой — проводил первичную диагностику. Изначально, конечно, у Каса были другие функции: создавался он для разговоров, чтобы в любой момент можно было связаться с людьми, которые находятся далеко отсюда. Знаешь номер другого зеркала — говоришь Кассиану, и тот сразу же звонит, чтобы я могла поговорить с хозяином или хозяйкой зеркальца.

Но так как Кассиана я приобретала не в магазине, а перекупала у старого целителя, то получила усовершенствованное и обученное зеркальце.

Впрочем, я не одна была обладательницей «интересного» зеркала с особенностями. Нам, членам клуба «Драконьи занозы», словно по заказу, доставались самые любопытные экземпляры. У Каллисты практичное зеркало-бухгалтер с довольно-таки меркантильным характером, у Глории — настоящее зеркало-мамочка, которое беспокоится о том, чтобы его хозяйка всегда ела вовремя.

Пока Анро искал, что разбить, я невольно погрузилась в свои мысли. Ну а что еще делать? Не наблюдать же за этим неуравновешенным? Кто ж знал, что простой отказ доведет его до такого состояния?

Кстати, не разбудит ли Кассиана мой несостоявшийся жених? Из-за наплыва больных Кассиан в последние дни недосыпал, магические силы проседали, а потому его настроение при пробуждении оставляло желать лучшего.

И в таком настроении он проявлял худшие черты своего и без того не самого приятного характера. Оскорблять не оскорблял, но говорил такое, что после этого некоторые отвратительные посетители либо записывали его в свои кровные враги, либо уходили плакать в уголок. А если пациент оказывался особо противным, то Кассиан умудрялся звонить родственникам, возлюбленным и прочим, откровенно жалуясь на недопустимое поведение.

— Разумеется, я буду сидеть тут, — ответила я.