Безликие

Мах все это понимал, даже верил, но расслабиться все же не мог: рука стискивала рукоять меча до хруста в пальцах, а волосы на затылке стояли дыбом...

Когда на смену мраку подземных коридоров с их затхлым воздухом пришел полумрак комнат и залов замка с воздухом лишь чуть менее затхлым, дышать все же стало легче. Мах специально выбрал пусть не кратчайший, но, без сомнения, самый надежный путь: к кабинету отца он пробирался через западное крыло замка. Почти во всех окнах, мимо которых они шли, полыхал ярко-оранжевый закат, свидетельствуя о том, что солнце еще не за горизонтом и время нынешних хозяев замка пока не наступило.

В кабинете отца за минувшие пятнадцать лет ничего не изменилось. Вампиры явно обошли своим вниманием эту крохотную каморку с роскошным письменным столом в центре, большим кожаным креслом и огромными окнами аж в трех стенах. На столе и подоконниках, на кресле и на полу громоздились настоящие сугробы пыли.

Мах полой плаща смахнул пыль со стола и кресла, отчего воздух в комнате из прозрачного стал грязно-серым.

Чихая, кашляя, сморкаясь, отплевываясь и попутно сравнивая рыцаря с немалым числом животных, известных своей тупостью, Савокл опрометью бросился открывать окна. Свежий вечерний сквознячок за пару минут снова очистил воздух.

Мах отыскал в отцовском столе коробок фосфорных спичек и зажег настольную лампу, после чего спокойно сел в кресло и стал методично выкладывать из многочисленных ящиков кипы разнообразных бумаг.

Савокл же уселся, за неимением иной мебели, на край стола и от нечего делать уставился в темнеющее окно.

Через пару минут на западе померк последний солнечный луч. Спускалась ночь.

Глава 10

Глава 10

Мах вдруг отстранил очередную пачку отцовских бумаг и, уставившись в закрытую дверь кабинета, спокойно произнес:

– Ну, что вы там столпились, господа вампиры? Милости прошу, заходите и чувствуйте себя, как дома.

К ужасу Савокла дверь бесшумно отворилось, и в маленький кабинет протиснулось с десяток клыкастых красноглазых морд.

– Не «господа», а «товарищи», – тонюсеньким голоском поправил стоящий в первом ряду вожак с козлиной бородкой. – У нас тут добровольная община, где все равны, где нет ни господ, ни слуг.

Остальные кровососы дружно закивали, нехорошо поблескивая желтоватыми клыками.

Савокл от ужаса весь покрылся холодной испариной и так задрожал, что массивный стол буквально заходил ходуном.