Месть изгоя

Эх ты, а я на твои знания так рассчитывал.

– Нет, господин Мах, я прекрасно знаю все восемь окрестных деревень и легко доведу вас до любой из них.

– Так в чём же дело? Чего ты нас пугаешь своим вот только?

– Дело в том, что все окрестные деревни находятся в зоне отчуждения.

– Чего-чего?

– Проще говоря, в зоне досягаемости подземных чудищ, – пояснил Дацул. – В нашем мире такие зоны находятся вокруг брошенных стойбищ. И любое живое существо не успевшее до наступления темноты выбраться за пределы такой зоны, обречено на встречу с подземными тварями.

Радиус зоны отчуждения вокруг брошенного стойбища равен примерно двадцати верстам. И если прировнять этот замок к брошенному стойбищу…

– Я тебя понял, – перебил Мах, – можно дальше не продолжать. Значит, по-твоему, двадцать вёрст вокруг замка на север, юг, восток и запад – это мёртвая зона отчуждения?

Вместе с Дацулом кивнули и остальные трое оборотней.

– Погодите, – не сдавался рыцарь, – но деревни ведь, наверняка, огорожены частоколом, и на смотровых башнях днём и ночью дежурят остроглазые дозорные – помните, какой переполох начинался в селениях, мимо которых мы вчера проезжали, стоило дозорным увидеть наш отряд.

Вот и в здешних деревнях они запросто могли издалека заметить подбирающихся чудовищ, поднять тревогу и…

– Нет, Мах, скорее всего всё было совсем не так, – возразил Влад. – Частокол вокруг деревень конечно имелся, а принимая во внимание, что Гутус принимал активное участие в многолетней войне, смотровые башни с глазастыми мальчишками наверху в его селеньях тоже были.

Но они не заметили подбирающихся монстров и не подняли тревоги, по той простой причине, что сперва их, а потом и всех в деревне, сморил очень крепкий сон. Настолько крепкий, что никто и ухом не повёл, когда, чуя приближение лютой смерти, в сараях заревела ошалевшая от страха скотина, когда, поджав хвосты, тоскливо завыли деревенские псы, и даже когда послышался оглушительный треск толстенных брёвен частокола, как хворостины, ломающихся под яростным напором извне. Всем разумным существам в деревне в этот роковой момент, когда ещё можно было попытаться спастись бегством, снился один и тот же сон. И ты не хуже меня знаешь какой.

– Про еду, – выдохнул Мах.

– В самую точку, – кивнул оборотень в законе.

– Ты так ярко описал картину вторжения подземных чудищ, как будто сам был тому свидетелем, – безжизненным голосом сказал Мах, всё ещё находящийся под впечатлением от услышанного.