Слепая радуга

Сначала ноги, а потом и все тело при поворотах стало наливаться свинцовой тяжестью; поворачиваться становилось все труднее и труднее.

В какой-то момент опротивевший до некуда командный голос призрака, принуждающий его слепо поворачиваться и открывать глаза навстречу ненавистной оранжевой вспышке, стал сопровождаться приятным, ласкающим слух шипящим шепотом. Шепот обещал долгожданное спокойствие и отдохновение; взамен от Маха требовалась сущая малость, пустяк: всего лишь не закрывать глаза. Но Мах был упрям и, с маниакальным упорством, продолжал следовать ненавистным командам проклятого призрака.

Он уже каждой клеткой тела ощущал чудовищную тяжесть, которая обрушивалась на его плечи, буквально вдавливая в землю на каждом новом повороте. Повороте на ненавистный голос! Повороте с закрытыми глазами! И он орал от жуткой, нестерпимой тяжести, но каким-то чудом вновь, и вновь, и вновь поворачивался…

Глава 2

Глава 2

Кошмар кончился нереальной, неправдоподобной тишиной.

– Где я? – прохрипел Мах в окружающий со всех сторон мрак.

– Эк тебя перекорежило! – раздался совсем близко ненавистный дедов голос. Впрочем, сейчас в нем вроде бы появились доселе неведомые добродушные интонации. – Ну ты молодец! Просто герой – горжусь тобой! Честно говоря не верил, что порвемся! Была бы шляпа – снял бы ее перед твоим мужеством!

– Кто ты? – уже гораздо увереннее спросил у окружающей темноты рыцарь.

– Так. Вот те раз! – почему-то заволновался голос.

– Они открыты, я их не закрывал! – вяло возмутился рыцарь.

– Мах, ты только не волнуйся, – затараторил голос успокоительно. – Так бывает, это сейчас пройдет. Слишком много перемещений подряд, вот ты и перенапрягся. Давай-ка, несколько раз глубоко вздохни и сосчитай до двадцати одного…

Дальше рыцарь уже не слушал. Упоминание его имени вкупе со знакомыми нотками отеческой заботы зазвучавшими в «ненавистном голосе» повернули в его мозгу какой-то невидимый выключатель, и память вернулась.

Оцепенение, сковывавшее каждую клеточку его тела, бесследно исчезло, и глаза широко распахнулись сами собой. Он увидел ярко-голубое небо, темно-зеленый лес и побледневшее, вытянувшееся от волнения лицо верного деда Пузыря. Мах стоял у края подъемного моста и до сих пор нелепо сжимал в руке обнаженный меч.