Похоже, игра подходит к концу. Том Четвёртый

— Остановите, - приказал я медицинским болванчикам.

Остановили. Задняя дверь открывается, и перед ней, как ни в чём не бывало, стоял обычный молодой паренёк с тёмными волосами. Он нахмурился, молча осмотрел внутреннее убранство скорой помощи и остановил взгляд на мне.

— Ноль-второй? – спросил парень, - Ты? Или?

— Нет, второй-ноль, - выдохнул я и с трудом спустился с уступа, - Дружище, давно не виделись? Сколько лет, сколько зим?

— Так в прошлом году встречались же.

— Ну значит один лет, один зим.

Не умничай.

— А ты всё тот же, - ухмыльнулся парень и бесцеремонно забрался в карету.

Поначалу я слегка испугался, увидев паренька с совершенно не запоминающейся серой внешностью, потому что отправленное сообщение могли перехватить и без труда подставить просто похожего на него человека. Но после заранее обговорённой фразы «Ноль-второй? Ты? Или?» стало понятно, что это именно мой старый знакомый.

Знакомьтесь – ноль-тридцать-второй объект Атараксиса. Кодовое имя – «Доктор».

Почему именно такое? Не знаю, ибо на мой взгляд ему больше бы подошло имя «психолог».

Ноль-тридцать-второй – коллективный разум, помещённых в один «пустой» мозг с нейромодулем. Из-за огромного опыта десятков, если не сотен сознаний, он специализировался именно на вскрытии того самого сознания, на природном уровне понимая всю его структуру и инструменты воздействия. Поэтому и «психолог». В Атараксисе он был что-то вроде абсолютной машиной гипноза, вскрывающего личность как консервы.

А ещё это мой единственный приятель с Атараксиса.

Именно я вырывал сознания из чужих нейромодулей и, можно сказать, формировал Доктора. По этой же причине помимо ноль-первого, ноль-третьей и сотрудников, больше всех разговаривал я именно с ним. Ну а потом, когда коллективный разум показал себя в полной мере, его начали использовать уже на мне – вскрывать личность и переделывать её под нужды Атараксиса. Но Доктор намеренно оставлял пробоины, через которые можно было вернуть прежние черты и воспоминания.

И в последний раз, когда я потерял первых дорогих людей в бункере, он сделал именно это – оставил воспоминания на дне памяти. А оставив воспоминания, он оставил и личность. Если бы не доброта доктора – сейчас бы меня не существовало. С того момента я и осознал, что его смело можно назвать другом.

Во время побега из Атараксиса пришлось потратить кучу усилий, чтобы скопировать его океан всевозможных личностей и найти для этого подходящее тело.