Шолох. Тень разрастается

(Хорошо, хоть не фауна.)

– Ну какие же мы молодцы, Стражди! Может, прах с ним, с Шолохом, лучше вместе продолжим квест? – жизнерадостно предложил Мелисандр.

Кажется, ничто на свете не могло сбить с него оптимизм.

Я посмотрела на него и вздохнула. Кстати, удивительно, но за последние пару дней Кес очень похорошел. Он всегда был красивым парнем, но сейчас стал до неприличия привлекательным – глаза сияли, кожа под завязку набрала бронзового загара, волосы лежали так, будто над ними битый час корпел Мастер Изящных Причесок.

В общем и целом, теперь господина Мелисандра Кеса окружала аура совершенства, так не сочетающаяся с его бедовым характером. А в его глазах вновь мерцал этот таинственный блеск – такой манящий, что казалось опасным долго смотреть в них.

Я не могла избавиться от ощущения, что смотрю не на Мелисандра, а на его портрет, написанный художником, который не гнушается льстить клиентам.

Странно. Может, это какая‑то магия? Но ведь сам Кес не умеет колдовать, а ни к каким мастерам иллюзий он не обращался.

Я с сомнением уставилась в лужицу в песке, натёкшую с моей рубахи. Вдруг я тоже преобразилась? Но нет: я выглядела как обычно. Не то что бы я жалуюсь на свою внешность; вовсе нет, пару раз я занимала почётные места в списках самых красивых аристократок; но такого нереалистичного лоска, как у Кеса, у меня не было – во всяком случае, после двух недель колдовского плена в Шэрхенмисте. Я со вздохом шлёпнула лужу ладонью, и та резво смылась в песок.

– Нет, Мелисандр, здесь наши пути разойдутся.

Отправляться ещё и за пятым артефактом я точно не готова. Ни мои нервные клетки, ни моя совесть такого просто не переживут.

Кес всплеснул руками.

– Да ладно тебе!.. Ведь мы с тобой отличная команда, Стражди. И арсенал ограбили, и от пиратов спаслись, и в Рамбле навели такого шухера, что они надолго запомнят. Кстати, ты поняла, каким образом я нас вытащил? Я посмотрел на туристическом стенде, где находится конюшня этой Лья‑Что‑То‑Там, владычицы, и свернул туда, когда мы были неподалёку.

Блёсны сейчас в таком странном состоянии, что даже стойла не запирают. Только и было заботы – успеть запрыгнуть на спину эх‐ушкье, пока он меня не растоптал. Но я специально выбрал королевского: на стенде писали, что он самый нежный и покладистый – такой, чтобы даже эта экзальтированная селёдка могла с ним справиться. А вообще скачки на этих лошадях называются «дикой охотой», это большой подводный праздник, и…

– Мел, – я тихо, но весомо перебила его.