Шолох. Тень разрастается

Помнится, мой приятель кентавр Патрициус Цокет работал во дворе с очень похожим названием. И там тоже был сатир‑администратор. Если это единая сеть, то я зря спровадила козлоногого: лучше было бы помочь ему, а потом попросить вызвать для меня Патрициуса.

В том, что Цокет не выдаст меня властям, я была уверена на сто процентов.

Вздохнув, я обломила у ближайшего клёна сухую веточку. В Пике Волн, во время нашей авантюры, Мелисандр укорял меня в том, что я не умею наколдовывать свет. Это так; этому мне стоит научиться и поскорее.

Но вот создавать огонь при помощи карловой магии я уже умею: правда, мне нужно создавать его на чём‑то, что не жалко сжечь. В ладонях пока что не получается.

Я пробормотала заклинание на стародольнем языке, адаптированное под свою новую магию. Веточка вспыхнула, и я, прикрывая её ладонью, быстро догнала сатира.

– Хей, дружище! Я передумала, держи.

Когда вонючая самокрутка козлоногого задымилась, он добродушно усмехнулся в бороду:

– Скидку хочется, да?

– Не совсем.

Хочу найти знакомого своей семьи, кентавра по имени Патрициус Цокет. Он работает перевозчиком.

– Аха‑ха, понимаю! В большом городе надо использовать все связи, – подмигнул сатир, явно решивший, что я прибыла откуда‑то издалека покорять столицу.

В итоге сатир мне помог. Он отправил куда‑то ташени и, получив ответ, сказал, что Патрициус скоро прискачет. Пока мы ждали, я забавляла его историями о своей вымышленной жизни на забытой богами ферме.

А ещё в качестве оплаты помогала ему делать новые самокрутки, впрок.

Теперь у меня воняла не только мантия – луком, но и пальцы – табаком.

М‑да.

* * *

Появившийся вскоре Патрициус, как всегда, был невозможно энергичен и оптимистичен.

Цокет – ходячая реклама здорового образа жизни, который он ведёт с усердием, вызывающим удивление и уважение. Серьёзно, глядя на Патрициуса, я снова и снова думаю о том, что такие банальные вещи, как «режим», «сельдерей» и «отсутствие стресса» действительно могут изменить тебя к лучшему.

Не успел сатир «представить» меня столичному перевозчику, как я вскочила в седло и шепнула:

– Привет! Отвези меня в Нижний Закатный Квартал, пожалуйста! По дороге всё расскажу.

Он игогокнул от неожиданности.

– Мадам, это вы‑ы‑ы?

Я шикнула, глазами указав на сатира.

– Удачи, милая! – тот добродушно пыхнул в нашу сторону дымом. Патрициус осуждающе покачал головой и с места сорвался в галоп.