Препод

Бабку было ничуть не жалко, сама, при первой же возможности, попыталась обогатиться нечестным путём за наш счёт, но и злорадствовать, видя как её саму облапошивает другой мошенник, я не собирался.

— Кхым, — кашлянул я, — стал невольным свидетелем вашей беседы. Боюсь, ваш знакомец, просто дурил вам голову.

Услышав меня, та резко развернулась, буквально прожигая взглядом.

— Ух, — невольно выдал я, попятившись.

Выглядела миссис Шонс, как натуральная Баба Яга, — злобная, сморщенная, с заострившимся крючковатым носом.

Чую, если бы могла убивать взглядом, давно бы уже мёртвый лежал.

— Твоего мнения не спрашивали, — рявкнула старуха, — такой же как он, скотина, мужлан, быдло. Все вы одинаковые. Ещё смеет мне тут говорить! А ведь это всё из-за тебя!..

Речь её становилась всё менее членораздельной, как вдруг, она села на пуфик при входе и неожиданно заплакала.

Стало как-то совсем неудобно и я почувствовал, как на душе заскребли кошки.

«Женщина же ведь, — подумал с раскаянием, — какая-никакая, а женщина».

— Всего-то, чуточку счастья хотела, думала повезло. А всего-то надо было, что денег изредка давать. И просил так галантно, ручку целовал, сударыней называл, — начала бормотать она сквозь слёзы.

— Успокойтесь, миссис Шонс, ну успокойтесь, — я осторожно подошел, неловко погладил ту по плечу.

— Да иди ты, жалетель нашелся, — дёрнулась та, сбрасывая мою руку, — тебе-то что до моих горестей?

Нахмурившись, я бросил полотенце на вешалку, после чего, благо, был вполне одет для прогулки, решительно подошел к двери и вышел на улицу.

Окинув ту взглядом в обе стороны, заметил вальяжно удаляющегося альфонса и поспешил за ним. Толком никакого плана, если честно, у меня в голове не успело сформироваться, но не хотелось, чтобы этот тип, со своими мерзкими усиками, вот так легко, обдурив бабку, отделался.

Сыщик из меня был так себе, а про слежку я только в книгах читал да в кино видел, и спалился бы обязательно, будь тот хоть немного осторожен, но нет, усатый шёл совершенно на расслабоне, ничего не боясь и ни о чём не переживая.

Даже как-то гордо неся своё выпирающее пузо и демонстрируя его окружающим.

Впрочем, поводом для гордости оно вполне себе было, этакий зримым символ достатка. Свидетельство того, что гражданин вкусно и обильно ест, вдоволь пьёт и вообще, ни в чём себе не отказывает.

Окончательно успокоившись уже через пару кварталов, дальше я шёл за ним не скрываясь, только выдерживая дистанцию метров в десять.