Препод

Почувствовал лёгкий толчок в плечо и, вскочив на ноги, с родившимся, вдруг, откуда-то изнутри истошным криком: — «Ура!», — выбежал на простор.

— Инферно! — прокричал следом, видя, как замерли враги, пялясь на голого меня, и ударившая фонтаном струя из промежности сразу добавила огненного безумия нашему действу.

Попасть я ни в кого не попал, алали оказались дьявольски ловкими, запрыгав по всему залу как кузнечики. Я заметался тоже, не желая попасть под ответный огонь, заливая всё вокруг потоками пламени.

А затем из -за спины рванули незнакомые мне заклинания, и в зал влетела фигура магистра с развевающейся бородой.

Против такой тяжёлой артиллерии у противника не было ни единого шанса и той секунды, что я выиграл для мага, ему хватило, чтобы нанести алали непоправимый урон. Они ещё пытались огрызаться, но это была уже агония.

Наконец, спустя пару минут, показавшиеся мне вечностью, всё было кончено.

Магистр оглядел закопчённое и основательно задымленное пространство с тлеющими остатками пожитков местных эльфов и дымящиеся трупы их самих, после чего с грустью резюмировал:

— Мда, зажгли мы основательно.

После чего закашлялся и выбрался в тоннель, где воздух был почище.

Основательно, — это было не то слово, как ни искал, я не смог найти ни одной уцелевшей вещи, какой можно было бы прикрыть наготу. После чего, махнув рукой, выбрался в тоннель вслед за Калистратисом. Наш вояж в стиле ню, продолжался.

Но прежде, чем мы двинулись дальше, магистр уничтожил все следы боевой группы алали, каким-то хитрым заклинанием превратив в прах всё что могло о них напоминать.

— Не зачем кому-то знать, что они за мной охотились, — буркнул он.

До выхода из тоннелей в город мы добирались ещё полчаса, затем, ненадолго замерли, пока Калистратис разбирался с замком на массивной двери.

— Ну, будем надеяться, — выдохнул он, — что слишком многим на глаза не попадёмся.

Распахнул ту, выходя наружу и тут же замер.

— Что там? — протиснулся я мимо него и тоже тут же замер.

Наши наивные мечты, что обойдётся без свидетелей, разбились о суровую правду жизни. Улице, куда выходила дверь, была полна вооружённого народу с факелами. Куча стражи, глава магистрата и даже парочку преподавателей с Академии во главе с госпожой ректором, возле которой отирался, с недоверием глядя на нас, мой студент, — Бари Ботлер.

Мы разглядывали толпу, толпа оценивающе разглядывала нас и молчаливая пауза стала неприлично затягиваться.