Препод

Не было никаких промежуточных ступеней. Впрочем, на Земле, в переводе с латыни, профессор, собственно, и означало, — преподаватель. Так что здесь образовательная система была вполне идентична земной эпохе Позднего Возрождения.

Когда на кафедре мы остались с Рагырдой одни, понтийка подошла ко мне и требовательно заглянув в глаза, спросила:

— Рассказал?

— Рассказал, — кивнул я.

— Зря, — скривилась она, заставив меня усмехнуться.

— Что? — нахмурилась женщина.

— Ты не спросила, что я им рассказал, — ответил я продолжая улыбаться.

Когда она узнала, какую дезу я влил в уши коллегам, то пару минут стояла загрузившись, что-то обдумывая. Затем, продолжая о чём-то размышлять, покосилась на меня и негромко уточнила:

— А ты точно не...

— Не понт полукровка? — поднял я брови, — смешно.

— Я бы не стала смеяться. Ты знал как повязывать субур, ты умел играть на вардраме, причём выдавал такие ритмы и песни на неизвестном языке, что у меня кровь закипала, так хотелось кинуться в бой и крушить врага. Я не понимала слов, но кровь не обманешь, там явно было что-то про великие битвы и сражения, врагов и героев.

Скажи честно, в твоём роду точно не было понтов?

«Ух блин, — подумал я, глядя на понтийку, — значит я вслух это пел?»

События той ночи причудливо смешали сон и явь и я не мог сказать точно, что я видел, а что мне привиделось. Но пел я, оказывается, вполне себе в реальности.

«И ведь поняла же, не умом но сердцем, о чём песня».

— Не было, — ответил я.

Правда, внезапно подумал, что говорить за Вольдемара не совсем корректно.

А вдруг у него были? Герцогство Устволса граничило и с Империей и с Понтой. А сам Локарис числился сиротой и чётко сказать, были ли его родители полностью людьми, не говоря уже про бабушек и дедушек, я не мог.

С другой стороны, имейся такой факт в родословной, Воин бы намекнул. Наверное...

В общем, я попрощался с подозрительно смотревшей на меня проректором и поскорее направился в родную аудиторию, где меня уже ждала группа.

На занятии все тоже пялились на меня, но, в основном, почему-то парни, особенно Ботлер, что буквально таки пытался прожечь дырку в моей мантии.

— Бари, у тебя какой-то вопрос? — не выдержав, поинтересовался я.

— Нет у меня вопросов, — буркнул он, пряча глаза.

— Ты не стесняйся, спрашивай, я же тебя не съем, — я по доброму хохотнул.

Правда, кое-кто на первых рядах вздрогнул, и я вновь напомнил себе, быть с шутками аккуратным. Почему-то студенты всё воспринимали слишком буквально.