Книга седьмая. Справедливая гордыня

– Я сам вас провожу до деревни лис! – встал в самоотверженную позу папа чудом выжившего блондина.

– Отпусти меня! – подрыгалась Рюука, – Я попрощаюсь!

– Виси уже, – хлопнул я её по логично доступному, – Они от твоего «поздороваться» еще не отошли.

Мораль прочитать ей хотелось, судя по всему, всем нашим пираткам, но делать это в присутствии потерпевшего, в смысле вождя длинноухих, мы посчитали большим западлом. Выносить сор из дому было совсем ни к чему, поэтому я так и пошёл в лесную чащу с болтающейся у меня на плече девушкой.

Та, впрочем, вскоре перестала вяло трепыхаться и требовать свободы, а самым банальным образом заснула.

– А вот наша гордость! – подуспокоившийся вождь гордо потыкал рукой вперед, – Настоящие дилийские единороги! Одно из самых редких животных Фиола!

Посмотрев на стадо белоснежных однорогих лошадей, бредущих куда-то небольшим стадом по своим единорожьим делам, я выделил одну особь, стоящую в позе разгневанного кота с высоко задранным хвостом. Глаза прекрасного волшебного создания были излишне выпучены, челюсть отвешена, а мышцы напряжены.

– Гм, – оценил я итог потуг мистического создания, – Радужное…

– Его собираем и продаем! – воздел кверху палец вождь, – Уникальный ингредиент!

– Тем и живут они! – жизнерадостно сказала проснувшаяся лисья жопа с моего плеча, вызывая на себя яростный взгляд спаленного на ровном месте эльфа.

– Не осуждаю, – усугубил ситуацию я, поправляя жопу и всё прилагающееся, – Но давайте уже пойдем к Мудрецу.

Поверьте, вы не хотите, чтобы мы тут задержались.

Длинноухий вождь племени сборщиков единорожьих какашек окинул меня столь красноречивым взглядом, что сразу стало понятно, как сильно я преуменьшил ситуацию. Буквально низвел жизненную трагедию до уровня бытовой проблемы вроде сбежавшего молока. Или спрятанного единорогами говна. Мне почти стало стыдно.

Шагать до деревни оборотней было относительно недалеко. Что племя эльфов-сборщиков мелкое, что самих кицуне не так чтобы орда, так чего им расселяться по лесу? Скучно тут, грустно и одиноко, вон аж до такой степени, что Рюука кровь умудрилась портить сразу двум народам.

Вот и жили они рядышком, только длинноухие в лесу, а хвостатые в долинке, построив себе там возле речки пасторальную деревушку. Солнышко, небо синее, белая лиса на моем плече знай себе снова похрапывает, а все остальные, неплохо выпившие и закусившие, идут себе тихо и мирно, что-то там негромко бурча между собой. Идиллия.