Книга седьмая. Справедливая гордыня

А там всюду и везде задавались вопросом – а зачем нам нужна монархия и прочий феодализм? Толку мало, богинь они пролюбили, в том числе и верховных, повсюду носятся зловещие доспехи и сосут память, жрут эти феодалы почем зря и вообще. Дурной пример Шварцтадда стал чрезвычайно заразительным, и теперь мир стремительно катил… менялся. Это мне, в принципе, было пофиг, если бы не одно «но» – слишком уж много и часто революционеры склоняли моё имя. А иногда и рожу, малюя её на флагах, плакатах, вывесках стрип-баров и прочих непотребствах.

Нашли, тоже мне, Че Гевару.

Проблемочки.

– АЫЫЫ!! – раздавшийся паровозный гудок заставил меня с большим недоумением посмотреть на Хайрона в попытке понять, откуда он это сказал, но сам кентавр был совершенно не при чем. Внезапный и гулкий звук издавал стоящий на берегу знакомый до боли в деснах доспех, изрыгающий пар из наплечных трубок в броне. Он с каким-то растерянным видом смотрел на мимопроплывающих нас.

– Вот же хрень! – ругнулся я, понятия не имея, что делать.

Нас то ли нашли, то ли не теряли, а значит, все счастливые заблуждения о том, что мы, прилепив Администратора к стене, благополучно удрали – можно смывать в унитаз!

Одно утешает: наш преследователь, сжимающий массивными металлическими руками какую-то приблуду, похожую на кошмарный плод любви вибратора, перфоратора и примуса, понятия не имеет, что ему делать. Скорее всего потому, что плавучесть этих железных доспехов строго отрицательная, а летать оно не рождено.

И то хлеб.

– Герой, что это за омерзительное порождение металла, скорби и уродства? – чистый голосок свергнутой королевы явно достиг ушей доспеха.

– АГРЫЫХЪЫЫЫ!! – обиделся громко тот, угрожающе тряся своим вибратором в сторону эльфийки.

– Поцелуй меня в мой блестящий эльфийский зад! – громко и насмешливо посоветовала берущая от жизни всё и немного больше аристократка, демонстрируя угрожателю узкую белую ягодицу из-под задранного платья.

Тот поперхнулся скрежетом и воем, а от диспозиции моего девичества раздались бурные аплодисменты. Тимилиэль, тут же преисполнившись восторга по отношению к самой себе, надулась, заулыбалась и начала делать девчонкам ручкой. Кентавр неприлично ржанул и повернулся на другой бок. Гном точил долото и хищно поглядывал на Мимику.

Плаванье продолжилось, но я уже больше изображал тревожного суслика, всматривающегося в берега, чем расслабленного рыболова.