Книга седьмая. Справедливая гордыня

Он втекал, пытался захлестнуть, разбивался вдребезги о наши приёмы, но тут же восстанавливал свою численность! Как же хорошо, что их трупики почти сразу исчезают!

Мимика орала песни во всё горло, Саяка излучала все ауры, которые только можно, я жарил своими массовыми умениями, вспарывая вражеские массы «неистовым тараном» при первой возможности, Рюука крутилась, крутилась и еще раз крутилась со своей дубиной, выкашивая врага сотнями, если не тысячами!

А свинюшки и не думали заканчиваться! Их поток бил из тесного коридора, как прорвавшая труба отопления, но в своих, огромных, масштабах!

Это было не просто сложно, а очень сложно.

Мы никогда не дрались с бесконечным противником, наваливающимся со всех сторон, пусть и умирающим от любого тычка. Как будто дерешься с жидкостью, норовящей тебя утопить! Бьешь «круговым ударом», выкашивая с три десятка противника, сразу после этого (сразу!!) применяешь «пламя страсти», а тебя меньше чем за секунду между приемами успевают окружить и стукнуть раз сто!! Пусть даже у поросят проходили только критические удары, но всё равно, было очень нервно!

А еще у нас начала подходить к концу мана, несмотря на саякину «ауру радости»!

– Мач!! – взвыла подпрыгнувшая метра на три гномка, цепляясь руками за бедра ползущей по потолку суккубы во имя спасения от агрессивной свинины, – Лечи!!

– Недостаточно маны! – пробулькал захлебывающийся зельем маны я, – Сейчас!

По мне колотили в пару десятков грабель, но урона, в отличие от девчонок, я получал совсем мало.

– Мы так помрём! – выдала неутешительный прогноз рыжая, не обращая внимания на возмущенные крики суккубы, которой натянутые весом гномки ремешки делали нечто интересное, – Надо что-то придумать!

– Не надо ничего придумывать! – донеслось рюукино из крутящегося вихря, разметывающего поросят по окрестностям, – И так хорошо!

– Заткнись! Заткнись! – тут же рассвирепела раскачивающаяся как мартышка Тами, вызывающая своими телодвижениями странные подёргивания и оханья суккубы, – Мач!! Посмотри на Матильду!

Восстановленную ману я использовал для лечения висящих и охающих, а остатки влил в «пламя страсти», поджарив пару сотен пищащих тушек.

Это дало возможность оглядеться по сторонам. Дела были труба, совсем труба.

Тами висела, Лилит стонала, Саяки не было видно, лишь в одном месте пух здоровенный пузырь из колотящих кого-то поросят. За волшебницу я не беспокоился, её посох обеспечивал защиту едва ли не хуже моей, но место запомнил. Матильда и Мимика, вот кому приходилось худо.