Леди не летают

Угрозы жизни, мне кажется, тут не предвидится, – ректор достал из кармана ключ и задумчиво повертел в руках. – Грайси, сходишь за Осей?

– Рикошет, это безрассудно, – хмыкнул преподаватель манер. – Хотя… судя по реакции нашего дорогого и любимого завхоза, там в любое время суток опасно. Возьмем пустышку и осветительные кристаллы.

– Лорд Грайси! – восхитилась Кларисса. – Клянусь вашими штанами, абсурднее предложения я в жизни не слышала! И вы еще называете лорда Рикошета безрассудным! Подождите, я запишу это в блокнот.

Вот так был сорван план «дождаться утра». Искатели кристалла собрались к плотине в лучших традициях идиотского единодушия.

Нет, они, конечно, все обсудили. И Грайси, и Рикошет, и Кларисса начинали высказывать мнение с «я понимаю, что это решение спорное (абсурдое, идиотское – подставить нужное), но» «да ничего с Магарычем не сделается, и вообще, мы хотя бы узнали, что он нас слышит, но», «теперь можно не спрашивать у Крылатого Короля, почему он называет Магарыча «принцесса», но»…

Но.

Никто не нервничал. Они, кажется, успели привыкнуть и к поискам, и к тому, что жизни и здоровью лорда Магарыча что-то постоянно угрожает.

Задержались они лишь для того, чтобы сдать пост у кровати проблемного больного Оси. Пока Грайси звал повариху, Рикошет и Кларисса на два голоса успокаивали завхоза: краснеющий от смущения ректор врал, что они передумали лезть к плотине, а Кларисса просто ругалась, поминая то задницу Багрового демона, то его пятнадцать приспешников, то самого Магарыча, и чем он со всеми ними должен заняться.

Хотя у завхоза все равно поднялась температура, начался бред, и он вытянулся на постели, полушепотом бормоча на смутно знакомом Клариссе языке. Как умирающий он вроде не выглядел – дознавательнице было с чем сравнивать! – но все равно смотрелся жутковато.

– А что это он говорит? – вполголоса спросила Кларисса, заметив, что Рикошет тоже прислушивается.

– Вы правы, это язык демонов. Его изучали до войны и даже пару столетий после. Потом перестали. Неудивительно, что вы не все понимаете, Магарыч же не говорил на нем лет пятьсот. Ну и сам язык изменился.

– Да я, честно говоря, не особо и старалась учить, – призналась леди Кларисса. – Так, разбираю отдельные слова, и все.