Леди не летают

Магарыч тоже замолчал, зато оживился Ригаллион и принялся уточнять, что дознавательница планирует делать после поимки Аррадиона, и почему она так уверена, что со дня на день вернется в Королевское следственное управление. И где ее можно будет найти, если кто-нибудь из Академии решит повидаться.

На этом месте Рикошет хмыкнул, а лорд Магарыч перестал улыбаться.

– Я уже говорила, что здесь моя работа закончена, – нахмурилась Кларисса. – Господин Драко отправил меня найти убийцу Жанны Одейро-Оро. А дальше уже другой уровень, понимаете?

Кларисса не стала напоминать, что основной задачей было разведать все не привлекая внимания, и уж ее-то дознавательница с треском провалила.

– Конечно же я оставлю следователям из оперативной группы все записи, и они смогут вызвать меня в любой момент, – добавила Кларисса. – Так что все тайны будут разгаданы, со мной или без меня. Единственное, лорд Рикошет, я не знаю, как это отразится на репутации Академии.

– О репутации Академии, о том, как ее восстановить и захотят ли лорды впредь отправлять своих детей в подобное…– ректор замялся, формулируя, – злачное место, мы подумаем после того, как поймают организатора. В любом случае, мы сейчас не сможем предсказать все последствия. Но я точно знаю, что леди, подвергшихся воздействию зелья, в любом случае не оставят без присмотра. Мало ли какие будут последствия.

– Зелье это очень перспективная разработка, – заметила Кларисса. – Я более чем уверена, что его будут продолжать изучать и тестировать, только на добровольцах. Знаете, я бы и сама поучаствовала, если будет нужно для дела…

– Вы там, главное, со «смертельными потрахушками» аккуратнее, – ехидно заметил преподаватель манер.

– Грайси! Как ты можешь так говорить леди! – ахнул Ригаллион.

От этой чудесной заботы Кларисса чуть не захлебнулась чаем, Рикошет с Магарычем обменялись понимающими взглядами, а Грайси сладенько улыбнулся:

– Вижу, ты мало общался с леди Клариссой, Ригаллион.

Вопреки ожиданию Клариссы, Ригаллион не стал препираться дальше и замолчал. Видимо, чувствовал, что зловредный Грайси ему не по зубам – ну, или продумывал новую пижонскую выходку.

Больше никто не заводил разговор, все молча пили чай, и в воздухе сгущалась неловкость.