Леди не летают

Так что, лорды и леди, меня этой историей с полетами вот вообще не скомпрометировать!

Она хотела добавить, что без суда историю, может, и удалось бы скрыть, а так от нее шарахаются все ценители женской невинности, но посмотрела на смущенно изучающего содержимое чашки Рикошета и решила, что ему хватит. И Магарычу тоже хватит, у него слишком много веселья в глазах. Сочувствие там еще, восхищение… но веселья все равно больше.

– Я даже не знаю, кому тут сочувствовать! – заявил Грайси.

– Культистам, – предложила Кларисса от щедрот.

– Я пишу им письма с претензиями каждый раз, когда у меня появляются привередливые женихи…

Жалостливая Ося вздохнула и риторически спросила, как это, наверно, ужасно, когда тебя так жестоко лишают невинности. При этом она почему-то смотрела на лорда Грайси, и Клариссе пришлось приложить невероятные усилия, чтобы не засмеяться. А лорд, судя по кислому выражению лица, изо всех сил сдерживался, чтобы не наговорить Осе гадостей.

А вот Ригаллион сидел потерянный:

– То есть вы… то есть вы не невинны?

– Уже почти пять лет как нет, – удивилась Кларисса.

– И мне казалось, мы это обсуждали…

– Ты в это время был в ссылке, – сладко улыбнулся лорд Грайси.

– И вы молчали?! – ужаснулся «роковой брюнет». – То есть я расстался с Агатой ради… ради… – он развел руками, пытаясь, видимо, показать жестами композицию «Кларисса и пять культистов».

– А что, собственно, не так? – осведомился Магарыч. – Я имею в виду, кому, но явно уж не тебе…

– Ты ничего не понимаешь!.. – отмахнулся Ригаллион.

– Одно дело быть тем, кто первый сорвет прекрасный цветок, и совсем другое подбирать объедки за этими, как там их… за культистами!

Глава 45

Пока Ригаллион страдал и причитал про объедки, Кларисса пыталась решить, огорчаться ей или радоваться, что «роковой брюнет», оказывается, соблазняет исключительно девственниц! Ей, конечно, было немного обидно, но зато надоедливый лорд должен был отвязаться и вернуться в нежные объятия леди Агаты.

Которую он отшил ради Клариссы не далее как вчера!

– В следующий раз буду ходить с табличкой «осторожно, я не девица»! – проворчала дознавательница, вспомнив, как они с Осей прятали возлюбленную «рокового брюнета» в ректорский шкаф.

– Во избежание подобных недоразумений…

Ригаллион положил руки на стол, страдальчески опустил на нее голову и принялся сокрушаться, как же он мог променять чистую, благородную леди Агату на даму с низкими моральными устоями. У которой он не то, что не первый, а как минимум шестой.