Леди не летают

Так что Осинда тоже была злой и не выспавшейся. Но бедной Альбионе сочувствовала вполне искренне.

– Очевидно, что психика юной леди расшаталась из-за приема запрещенных зелий, – качал головой лекарь. – Конечно, клиническая картина смазана, но…

– Как я могла проморгать!.. – сокрушалась Кларисса. – Аррадион, скотина, Багрового демона ему в задницу…

При виде Магарыча дознавательница перестала сетовать на свою профессиональную непригодность и озвучила рабочую версию: лорды Аррадион и Агри испытывали зелья на влюбленной в «рокового блондина» девице.

Когда подельников арестовали, у Альбионы начался синдром отмены, который причудливо наложился на влюбленность в Ригаллиона и прием новых зелий «для храбрости». Результат выглядел довольно печально – причем не только для Альбионы, но и для Рагона (хотя его нам было не жалко). Теперь несчастной леди предстояло длительное лечение.

– Что, кстати, Рагон? – полюбопытствовал я.

– Прекрасно, – чуть улыбнулся Магарыч. – Из хорошего: он охрип и не может кричать.

Из очень хорошего: он все еще уверен, что я собираюсь жениться на Осе. Кстати, Осенька, ты следишь за временем? Церемония начнется через час.

Повариха ахнула и побежала переодеваться. Кларисса задумчиво посмотрела на свой мундир, и мне пришлось напомнить ей, что она тоже леди и на свадьбу подруги должна надеть платье.

– Не знаю, у меня плохое предчувствие, – сказала она и вышла вслед за Осиндой.

Магарыч проводил дознавательницу взглядом и вполголоса сказал, что я зря придираюсь, и ей очень идет мундир.

– Ну не на свадьбе же! – возмутился я.

– На свадьбе будут Рагон и Карниэль, что может быть хуже? – возразил Магарыч и сам пошел переодеваться.

Кларисса в итоге нарядилась в платье, но вся обвешалась амулетами, словно собиралась на задержание опасного преступника. Магарыч надел заговоренный камзол – не то из солидарности, не то потому, что тоже был готов ко всему.

Вот только проблема была в том, что камзол был глухо черным, без единого украшения, и завхоз выглядел в нем так, будто заранее знал, что Ося ему откажет.

Зато Рикошет был в белом, его волосы золотились на солнце, и улыбка сияла сильнее, чем драгоценные камни на свадебном ожерелье Осинды.

Не догадаться, кто тут жених, мог только тупой.

– Так это что, получается… – пробормотал Рагон, глядя, как Рикошет берет Осю под руку и подводит ее к алтарю под радостные взвизги детей. – Она и не собиралась на нем жениться?..

На их с Карниэлем лицах медленно проступало понимание.