У каждого Тёмного Лорда...

— Негуманно? Зато представь, насколько охотнее она согласится сотрудничать, если альтернатива — Обливиэйт от того самого Поттера, который с четвертого курса хочет вдарить по ней чем-нибудь тяжелым, а? Лично я бы на ее месте испугался.

— Ладно. Считай, что ты меня убедил. Остался один вопрос: где нам ее найти?

— А вот это совсем легко: адрес редакции «Ежедневного Пророка» написан мелким шрифтом в конце газеты. Не факт, конечно, что она там сидит, но уж раз в пару дней-то должна появляться. Вот пусть кто-нибудь из нас и подежурит.

Но это позже, а пока, мне кажется, вам всем троим пора обзавестись палочками.

— Пора, — тут же отзывается Джинни. А подслушивать, по идее, нехорошо. — Только как? Прогуляемся к Олливандеру, что ли?

— Джин, радость моя, ты не поверишь, но вероятно да. Во-первых, Олливандеру и раньше-то был безразличен официальный статус покупателей, его кроме совместимости палочек и магий ничего не интересует. А во-вторых, он нам как-никак немножко должен за свое спасение.

Так что...

Посылаем Кричера к Олливандеру с просьбой временно закрыть магазин и приветом от Гарри Поттера. Это мистическим образом срабатывает, и схватившись за Кричера, чтобы не промахнуться, мы аппарируем прямо внутрь запертого магазина волшебных палочек.

Процедура выбора оказывается недолгой, поскольку Олливандер помнит предыдущие палочки, а значит, представляет, что нужно покупателям. Материалы остаются прежними, лишь немного изменяется длина, да у Джинни палочка становится менее хлесткой.

Удобно при дальнем бое, говорит Олливандер, и я, вспомнив битву в Хогвартсе, должен признать, что в дальнем бое Джин и правда хороша, хотя очень хотелось бы надеяться, что именно таким образом ей больше палочку использовать не придется.

Ребята аппарируют домой, а я расплачиваюсь за наши покупки и выхожу в Косой Переулок. Раз уж решил, что кто-то должен дежурить у редакции «Пророка», так почему бы не начать прямо сейчас. Вдруг мне повезет?

И мне везет самым возмутительным образом.

Я только-только настраиваюсь на долгое многодневное ожидание, как из дверей редакции резво выскакивает моя любимая журналистка. И вот тогда-то у меня и начинается томительное ожидание. Минут десять я жду, когда она закончит кокетничать с кем-то в дверях, еще пять минут терпеливо слушаю, как она раскланивается с коллегами, которые, как нарочно, именно сейчас один за другим подходят к дверям.