Бесстыжий демиург веселья

Хотя, учитывая запрос от имперской канцелярии, рассматривать мы с вами будем в основном только оружие, — опустившимся баритоном закончил он. — Но это не беда, мне есть много чего вам показать.

Сублимир Рукоблудович... тьфу ты, Руколеделович что-то прошептал, и перед ним появился небольшой пространственный карман, из которого он принялся доставать различные предметы, от вида которых я едва не поперхнулся.

— Повторюсь, у меня для вас могло быть очень много артефактов, но так как канцелярия требует демонстрировать вам только оружие и броню, выбор у нас не так уж и велик.

Из пространственного кармана появилось нечто, напоминающее здоровенную женскую грудь.

Я едва не поперхнулся, при том, что была она вполне упругая и отвечала всем анатомическим свойствам.

— Это пехотный щит, — объявил Сублимир.

— Щит? — удивился я. — Но это же...

Парни на задней парте заметно оживились.

— Сиська! — выкрикнул один из них.

Сублимир Рукоблудович закашлялся и, опустив глаза, принялся пояснять:

— Поймите, форма у этого щита самая эффективная для ведения боя.

Любые стрелы и направленные удары легко отрикошетят или попросту смажутся, не причинив никакого вреда артефакту. Но это было в прошлой версии, когда мой щит был твёрдым. Сейчас же он гладкий, нежный и бархатистый, то есть упругий. Думаю, вы понимаете, о чём я. Ведь даже в твёрдую структуру, какой бы покатой она ни была, меч может вонзиться. А здесь же он мягко провалится и отпружинит. Вот попробуйте, ударьте, — предложил он, взяв щит на изготовку.

Признаться, максимум, что мне хотелось сделать с щитом, это пощупать его, возможно облизнуть.

Ну уж точно не хотелось его бить.

— А для чего вот этот вот наконечник? — указал я на нечто, больше всего похожее на сосок.

— Это стилистическая особенность. Без неё никак нельзя было обойтись, — заявил он. — К тому же она создаёт натяжение и во время боя становится твёрдой и набухает, готовая принимать на себя все удары противника.

Я едва сдержался, чтобы не расхохотаться и не хлопнуть себя рукой по лбу.

Ученики пребывали в экстазе, хотя тоже старались держать себя в руках. Сублимир Рукоделович же, учитывая, что все его внимательно слушали, чувствовал себя фигурой номер один на этом занятии.

— Боюсь спросить, какие ещё у вас есть артефакты, — произнёс я.

— Вот, например, нагрудник для пехотинца, — заявил он, вытащив из пространственного кармана кирасу с огромными выпуклостями в области груди.

— И что же, все наши пехотинцы — женщины? — удивлённо вскинул я брови.