Недеццкие сказки для перешкольного возраста

Военных людей сначала меж собой драться заставил, а после понадкусывал всех, да как котят раскидал. Вот и пришли трансильванцы за ведроидами в надежде, что железным он сделать ничего не сможет, и они его одолеют. А так как царь наш уже заявил, что для тебя это дело плевое, то тебе и отдуваться.

– И хотел же этого толмача сразу вдарить, – тяжело вздохнул Ванька, – пока он не объяснил, чего им надо. Теперь расхлебывай.

– Вань, ну что тебе, впервой, что ли?

Ваня встал и, дожевывая огурчик, согласился:

– Не впервой.

А значит, пойду-ка я его еще разочек стукну, – и в ответ на вопросительный взгляд Серого пояснил, – один раз, два раза, три… все равно уже от командировки не отвертишься.

Вскоре из-под стола с визгом выскочил любимый царев пес. Следом за ним – с круглыми от ужаса глазами – трансильванский переводчик. Наконец, из-под стола вылез Ванька. Но гнаться за толмачом не стал. Просто крикнул вслед:

– Я тебя, сука, всю дорогу бить буду!

* * *

– Ты слышишь, Серый? Оттель плачь. Ей-богу, оттель! – Ванька кинулся к могильной плите, из-под которой доносились детские всхлипы.

– Это ж каким извергом надо быть-то!

Ванька походил вокруг плиты, примеряясь как ее половчее свернуть с места. Однако плита была неподъемной, а ухватиться было не за что.

– Дайте мне точку опоры, и я переверну мир! – продекламировал Волк.

– Чего?

– Рычаг нужен, Ваня.

– Чего?

– Ломик какой-то, прут железный.

Рычагом, как Серый Волк и предполагал, послужило Ванино бревно, которое тот упорно называл колом. И когда плита сдвинулась со своего места, из недр могилы с противным писком вырвалась стая летучих мышей.

Одна из них даже ухитрилась выхватить из Ваниной руки заветное светящееся перо и улететь с ним в серый мрак коридора.

Кроя в-бога-душу-креста-мать известного только своему воображению прародителя летучих мышей, Ваня комично отмахивался от них руками до тех пор, пока не упал, споткнувшись о собственное бревно.

– Браво!

Стоящий в дверях аристократического вида мужичок небрежно хлопал одной ладонью о другую.

– А ты что за хрен? – поинтересовался Иван.

– Я не хрен, как вы изволили выразиться.

Широкий воротник плаща, лежащий на плечах незнакомого мужика, у Вани ассоциировался только с оголенной крайней плотью.

– А похож, – протянул Иван, разглядывая фигуру в проеме двери.

– Я известен местным жителям как Влад Цепеш, граф Дракула, – представился аристократ. – Хотелось бы услышать ваше имя и причину визита.

– А, – произнес Ваня, осененный внезапной догадкой.