(Не) Сбежать от дракона

Избавиться от врага нужно, пока он в твоих руках. Но все попытки произнести хоть что-либо, касающееся Варга, были бесплодны.

— Где-то была моя сумка, — задумчиво оглянулась я, утомившись изображать телевизор без звука.

Сумка лежала недалеко от входа, сиротливо притулившись к стене. Радостно схватила ее и проверила содержимое. Мой дорогой молоток, к которому я уже прикипела душой, камень переноса и пара уже основательно побитых фруктов. Мой походный набор. Я украдкой взглянула на алтарь.

Варг заметил мой взгляд, криво ухмыльнулся и сделал приглашающее движение головой.

Но Гердор перехватил наши переглядывания и тут же пресек на корню:

— Катя, если ты готова, вылетаем.

— Хорошо, — тут же согласилась я, вызвав недоумение и настороженность зеора. А что, я тоже бываю покладистой. Но, правда, только когда мне что-то нужно. Потому я с собачьей преданностью заглянула Гердору в глаза, чуть не заставив его отшатнуться:

— А куда?

И разве что хвостом не повиляла. И то, только потому что нет его у меня.

Гердор немного отошел, видимо, испугавшись, что это может быть заразно. Он подошел к пролому в стене, потом повернулся ко мне и хмуро сказал:

—  Венчаться. В храм богини.

Мы уже отлетали от башни Оздин на двух горгунах, а я все не могла не принять, ни поверить. Мне казалось, что я ослышалась. Может быть он сказал что-то вроде: «Качаться на георгине», или «Умягчаться в пенталгине», или «Помчаться за анальгином», а? Хоть не так дико звучит. Но нет, увы, мне не послышалось.

Вот так вот, прилетел, победил, поставил перед фактом.

— Я тебя освободил,

     Я злодея зарубил

     И теперь, душа девица,

     На тебе хочу жениться!

Это я вслух процитировала слова Комара из «Мухи-Цокотухи».

Только Комар, хоть и насекомое, но догадался прикончить врага. А Гердор со своим благородством… Эх.

— Ты не поняла, — резко ответил Гердор и, вскинувшись, подлетел поближе, — я не хочу жениться, тем более на взбалмошной девице, неведомо откуда свалившейся мне на голову.

Но венчание придется провести, к моему большому сожалению.

Но чем дольше он смотрел на меня, тем меньше досады оставалось в его голосе, речь замедлялась, а хмурые складки между бровей разглаживались. Последние слова он произнес уже без того запала, с которым начал. Мы замерли, глядя в глаза друг друга. Наши горгуны летели теперь чуть ли не бок о бок, синхронно паря в воздухе, почти не шевеля крыльями.