Доля отцовская

Главное, чтобы Юлька ее плохому чему не научила. А то станет такой же хулиганистой, да эгоистичной – нехорошо.

– Что ж тут непонятного? – откликнулся Василий, с усмешкой наблюдая, как полуэльфийка радуется, что пятно снова удалось убрать с лица. Только вот и кожа сильно посветлела. Потом это же заклинание было испробовано на лошади, и получила Юльтиниэль белую кобылу…

– По тебе хоть упырей изучай! Ну точь-в-точь! – восхитился Крис, пригибаясь от пущенного в него воздушного пинка. – А это уже запрещенный прием! Мне же не разрешили тебя трогать! А ты, значит, безнаказанно будешь меня доставать? – И, выбрав момент, когда Оррен отвернулся, кинул в Юльтиниэль пару ледышек.

– Холодная война?

– Точнее ледяная. – Теперь с обеих сторон противников полетели острые сосульки. Видимо, Крис и Юля поставили перед собой задачу использовать друг на друге весь арсенал имеющихся в запасе заклинаний.

– И что они так друг друга невзлюбили?

Маришка пожала плечами. Она вообще считала себя мирным человеком.

И почему надо так набрасываться на всех представителей другого пола, как это делает Юльтиниэль, откровенно не понимала. Да и император хорош, ничего не скажешь! Ведет себя как последний дурак, а вроде периодически говорит что-нибудь умное.

– Воспитание. Какие-нибудь личные проблемы. У нас говорят: «Не может быть двух истин». Она либо одна большая для всех, либо у каждого своя, но маленькая. А из этих двоих оба считают себя истиной в последней инстанции. Пока один не уступит, они буду так себя вести.

Прислушавшийся к их разговору Оррен вздохнул.

– И то правда! Вот главное, что не враждуют они по-настоящему. Вроде и разговаривают друг с другом нормально, и подсказывают. А потом, как с цепи сорвутся. – Мужчина покачал головой, потом усмехнулся в бороду: – И почему-то мне кажется, что, если проиграет дочка – это будет ей замечательным уроком на будущее. Только с Криса бы тоже неплохо эту придурь сбить.

– Собьется! – уверенно прогудел Василий. – С его-то обязанностями завсегда! Только подождать надо.

Единственное, иногда думаешь, уж лучше бы таким остался. Потом ему снова на свое место забираться будет ох, как трудно. Чем выше сидишь – тем дольше и больнее падать. Сильных и гордых жизнь сильнее всего ломает.

– Ох, Василий, не нравятся мне такие речи. Но правильно все говоришь.– Оррен махнул рукой, словно надеялся так отогнать неприятную тему.

– Будем надеяться, что они окажутся просто речами, – согласился иномирец.