Доля отцовская

Кристиан проснется сам – я нарочно оставил шторы открытыми – вон уже морщится, скоро устанет бороться с солнечными лучиками и разует глаза.

***

Император услышал громкий стук в соседний номер и недовольное ворчание, которое раздалось следом. Одна только Маришка звонко пожелала всем доброго утра – еще бы, она-то всю ночь спала. Похоже, одна из компании. Ибо у крестного вид был тоже не выспавшийся, хотя он, в общем-то, должен был отдыхать, так как поднялся в свой номер рано. Впрочем, причины бессонной ночи Оррена должны были занимать Криса меньше всего, куда больше его волновала дикая головная боль.

Судя по сдавленным ругательствам из номера девушек, ни его одного. Однако стоило признать – в своём ужасном состоянии они с Юлей были сами виноваты.

Хотя, надо сказать, степень своего опьянения он слегка преувеличил, разыграв перед взрослыми небольшой спектакль. Так как практика давно показала, если удачно притвориться спящим в нужный момент, можно услышать очень много чего интересного и полезного.

В данном случае скорее пугающего.

Парень еще раз скривился от боли, когда попытался оторвать чугунную голову от подушки, но все-таки продолжил движение к достижению вертикального положения. Заодно мысли внутри черепной коробки встряхнулись, пересыпаясь из одной половины в другую. Это способствовало тому, что удалось их немного разгрести, и вытащить из общей массы самые интересные экземпляры. Думалось откровенно плохо и в большей степени не о судьбе империи и своей собственной, а о том, что больше так пить категорически нельзя.

Это ж столько надо было вчера в себя влить, что теперь нет сил даже на противопохмельное заклинание?

Однако, несмотря на плачевное состояние, состоявшийся между Орреном и Василием разговор сильно встревожил Кристиана. Нет, испугали его вовсе не споры о религии или существование такого странного мира. И даже не упоминание о метке герцога (было, конечно, обидно, что Оррен не сказал ему сам, но Крис давно заметил, что мужчина знает слишком много про проклятье Хель и жизни ее слуг).

Ладно, это было не так уж и важно. В конце концов, Рит был с ним с рождения, заботился и воспитывал, всячески опекал, почти заменив отца, который чуть не отказался от сына из-за рисунка на теле. И подозревать в каких-нибудь темных делах и заговорах Оррена было по меньшей мере глупо.