Доля отцовская

– Только спальных, скорее всего, две, – согласилась женщина, а потом, понизив голос, сказала: – А знаете, мне кажется, что замок живой и сам подстраивается под своих обитателей.

– Если вспомнить все, что я слышала про графов Эттов, то ничуть не удивлюсь, если это окажется правдой. – Полуэльфийка пристально изучала стены, словно пытаясь понять, откуда за ними могут подглядывать, и на всякий случай прикрыла грудь.

Остальные, также растеряв все удовольствие от купания, постарались как можно быстрее закончить с водными процедурами и поспешить переодеться к ужину.

– Эй! – удивленно позвала Маришка из своей комнаты. – Кажется, я с кем-то из вас перепутала спальни!

– А что не так? – Юльтиниэль высунула личико из-за двери, пытаясь понять, что же так удивило ее подругу.

– У меня вся одежда на эльфийский манер, – задумчиво сказала Альга из своей комнаты, – это нормально? Или к моей фамилии специально подбирали…

– А у меня тут платья, как у леди! Вышитые, широкие… даже с корсетами! И драгоценности лежат!

– И что? У меня тоже… – спокойно откликнулась полуэльфийка, любовно оглядывая темно-сиреневое атласное платье с широким многослойным подолом, которое красиво скалывалось на бедре заколкой-лилией, заставляя ткань собираться красивыми складками и стекать к ногам, словно волшебный водопад.

Верх же, по сравнению с юбками, был прост и состоял из корсета с очень глубоким вырезом, обтянутого атласом того же цвета. Он зашнуровывался на спине и был вышит по краю маленькими серебристыми лилиями, словно неизвестный портной точно знал, что платье наденет урожденная Рит, чьим символом был именно этот цветок.

Одевшись, Юльтиниэль подобрала простенькое украшение на шею на короткой цепочке, чтобы оно подходило к ее небольшому ажурному дару. И сколола рассыпавшиеся по плечам чуть-чуть вьющиеся фиолетовые волосы серебряной заколкой также в форме лилии. А косметика ей совершенно не требовалась.

Что и говорить – из глубин зазеркалья на девушку смотрела сказочная принцесса. Смешанная кровь соединила в себе лучшие черты двух рас, убрав холодную чуждость, присущую эльфам, и оставив удивительно живую красоту.

На секунду Юле даже стало неудобно. Разве внешность решает все? Может, и о душевном мире пора подумать? А что у нее там есть? Ведро наглости и насмешливости да безмерные амбиции. И все. Ни каких-нибудь личных уголков, ни сокровенного таинственного мира, где должны храниться наивные девичьи мечты, ни капли романтики и грез о прогулках под луной с прекрасным юношей.