Доля отцовская

Маришка кивнула и захлопнула дверь.

Так. Дочка в относительной безопасности, теперь можно спуститься вниз и узнать, какая хель приключилась, что я срочно понадобился самым важным шишкам деревушки.

– Отпусти его, – приказав Кверу, я быстрым шагом направился к лестнице.

Ледяной комок в груди только рос, словно намекая, что лучше, схватив вещи, просто сбежать от хель подальше. Однако природное упрямство требовало во всем разобраться и немедленно поставить распустившуюся собственность на место.

Никогда так не думал о поданных. Вот отец-тиран – часто, и обращался с ними именно как с мебелью. Одобрение это не вызывало ни у матушки, ни у старшего брата, и, когда он до срока встретился с Убийцей – все были только рады. Но вот теперь, ни хель не понимая в происходящем, я четко знал – если не покажу, кто тут главный, совсем распустятся.

В нижнем зале трактира не обнаружилось ни души. Точнее обнаружилась. Выше упомянутая Тиска, выпрыгнула на меня из-за барной стойки, вцепившись тоненькими ручками в рубаху.

– Господин, не ходите туда! Лучше через черный вход! – На меня уставились полубезумные серые глаза.

– Успокойся, милая, ничего они мне не сделают. – Попытавшись придать голосу больше уверенности, я невольно замешкался. Кажется, все знали, что-то крайне важное, что я успел благополучно проспать. Квер за спиной недовольно кашлянул, напоминая о своем присутствии.

– Не пристало герцогу, подобно крысе бежать. Может, там ничего страшного-то и нет, – философски заметил я, толкнув плечом входную дверь – опять привет из юности, еще бы сапогом ее пнул… Однако додумать мысль я не успел, увидев, что творится на улице…

Деревня в полном составе собралась на небольшом пятачке перед трактиром.

Я увидел и суровые лица мужчин, и любопытные мордашки молоденьких девушек, настороженных детей. Впереди, то есть ближе всего к входной двери трактира, стояли староста деревни – плотный миловидный мужчина, и святой отец – также нестарый мужчина с удивительно живыми серыми глазами, сейчас в его взгляде легко читались угроза и гнев.

А вот за ними возвышался наскоро сколоченный помост, на котором обычно казнили обвиненных в служении Хель. Рядом с помостом валялась груда доспехов, бывшая когда-то Роландом. Как там Юльтиниэль любила говорить? Ой? Так вот… ой-ой-ой… надо было послушать служанку и тихо убраться через черный ход, прихватив и дочку с Маришкой.