Доля отцовская

Восторг эльфов объяснялся просто: опоздание для них означает принижение собственного достоинства гостей ради выделения благородства ожидающего хозяина. Черный цвет – смирение и скромность. Так что в историю король вошел как великий политик, просветитель и миротворец, отмеченный Пресветлой матерью, который сделал первый и главный шаг на пути к созданию нашей великой империи. Об истинных мотивах и желаниях того короля известно очень немногим людям и нелюдям.

Однако я сильно ушел в сторону от темы. Юльтиниэль, похоже, очень-очень разозлилась на меня за то, что я ткнул ее носом в ее же ошибки.

Она вскочила на ноги и совершенно неожиданно, вместо привычных подколов и насмешек, закричала на меня.

– Что?! Ты решил обвинить меня?! Это из-за тебя мы в нескольких шагах от костра, а Квер – от смерти. Это ты виноват!

Ну, все… Права была Матвевна, когда говорила, что мало Юльтиниэль пороли в детстве. Глядишь, и выбили бы всю дурь еще тогда, а сейчас бы не мучились. Я человек спокойный, добрый.

Вывести из равновесия меня сложно. Однако сейчас чаша терпения переполнилась.

– Я?! Доченька, ты что-то путаешь… Если бы ты не взрывала мой замок, не пыталась убить моих слуг, не калечила своих женихов, а вела себя как приличествует нормальной леди – все было бы прекрасно. И если бы чуть-чуть пыталась контролировать свою магию, хоть изредка думая головой, а не задним местом – ничего бы этого не произошло, и подозрений не возникло. Ты же ведешь себя как дворовая девка! Вульгарная, эгоистичная девка, с завышенным самомнением! В тебе нет проклятия, однако твое нежелание следовать правилам поставило нас всех под угрозу! Я всю свою жизнь нормально существовал, не вызывая ни у кого подозрений! Смог перебороть проклятье в себе! А ты и без него саму же себя скоро загонишь на костер! Не дорожишь чужими жизнями, могла бы хоть о своей драгоценной шкуре подумать! Если решила свалить все на меня, то с таким же успехом можешь обвинить Василия! Понятно, доченька?

Ну вот… разошелся… аж сам на ноги вскочил.

Накипело. Только, похоже, меня сейчас убьют. Юльтиниэль начала призывать только-только восстановившуюся силу, входя в подобие транса. Вокруг рук, ускоряясь, вращались два черных вихря – темная сила в своем первозданном виде. Глаза потемнели. А волосы трепали сильные порывы невидимого ветра. Если хоть краешком вихря заденет – считай, что труп.

– Не… смей… называть… меня… девкой… – четко и медленно произнесла она.