Доля отцовская

Помещение с каждой минутой все больше и больше наполнялась народом, который, закончив с дневными делами, переодевшись и передохнув, выбрался сюда продолжить заслуженный отдых и пропустить по кружечке с друзьями. Пугливо косясь на капитана, в зал проскользнули пятеро стражников. Добавилось с десяток крепких мужиков рабоче-крестьянской наружности. Заглянули две женщины крайне разбитного вида. Потом раздался конский топот и громкий окрик, чтобы трактирщик прислал кого-нибудь расседлывать лошадей. В помещение, гордо оглядывая безродных и держа безупречную осанку, зашел немолодой дворянин в дорогом камзоле.

За ним пугливо семенила молодая девица, закрывающая лицо цветастой тряпкой. Сели они как раз напротив нас – так, что пришлось слушать все их нелестные комментарии по поводу собравшихся.

– Уже можно? – Юльтиниэль презрительно оглядела спутницу дворянина и громко фыркнула.

Те как раз обсуждали ее откровенный наряд.

– Не стоит. Народу уже достаточно, но выпили они пока мало. Надо, чтобы в драке участвовали абсолютно все: от священника до этой девушки, – тихо пробормотал я, зная, что меня и так не слышат, но на всякий случай осторожничая.

– Жаль… – Юльтиниэль с нарастающим интересом навострила свои длинные ушки, прислушиваясь к разговору.

– Чертова кобыла! Я отдал за нее двадцать золотых! И только для того, чтобы она поломала себе ногу?! Теперь мы застряли в этом крысятнике до тех пор, пока не удастся купить новую. Алив, ну что за обитель разврата?! И даже нет огороженного столика.

Лика, ты что пялишься на эту, Пресветлая мать, прости мне грубость, девку, которой явно пользуются все, кому не лень? Ты только посмотри на ее одежду! Да разве это одежда?! Это же позор! А ее патлы?

По-моему, юная особа пялилась не на Юлю, а на меня. Может, это мания величия, но взгляд был у нее точь-в-точь, как у Маришки. Однако дворянчику об этом знать было не обязательно…

Дочка нахмурилась, явно изменив свой выбор и сделав этого аристократа главным стрелочником.

Откинула за спину фиолетовые волосы и умудрилась так соблазнительно выгнуться, выпятив грудь, что дворянчик икнул и попытался отвести взгляд, быстро моргая.

– Па-ап, а че эта дура в тряпку замотана? Неужто, такая страшная? – громко вопросила она, подпирая изящной рукой точеный подбородок и презрительно оглядывая девушку. Выражение и тон, видимо, специально подобрала, чтобы соответствовать представлению мужчины о себе.

– Нет, милая.