Как я учился в магической школе (Ученик поневоле)

И причиной всему — вот этот вот, — ткнула она пальцем в меня, — великовозрастный раздолбай.

Я хотел было обидеться, но та продолжила:

— Такого стремительного прогресса у всей его группы, такого рвения и желания учиться у всех поголовно я не видела никогда. И я не знаю, что он там с ними делает… да пусть хоть спит со всеми, одновременно или по очереди, мне плевать. У большинства уже сейчас просматривается потенциал мастера…

— Элеонора, что ты такое говоришь? — усовестил подчинённую ректор, но потом вдруг так пристально посмотрел на меня сквозь сверкнувшие на солнце очки, что я на миг забыл как дышать, хватая ртом воздух аки вытащенная на берег рыба, а затем дико покраснел.

К сожалению, остальными моё смущение было расценено совершенно превратно, потому что следом покраснел уже сам Кхан, среди свиты раздались чуть приглушённые хмыки, а от одного из преподавателей мужского пола донеслись короткие хлопки в ладоши.

Вот только, боюсь, про групповушку-то мадмуазель Элеонора брякнула для красного словца, не подумав, больно уж красноречивым взглядом она меня наградила.

— Эм… — снова протянул Кхан, всё никак не отпуская из руки собственную бороду. — В общем, мы, пожалуй, пойдём. Конфликт исчерпан, порядок восстановлен. А вы тут разбирайтесь.

Удалившись вслед за инквизицией, которая удалилась вслед за эльфами, ректор оставил нас одних. Меня, магистершу проклятий и Глушакова, что стоял, не проронив ни слова, и с укоризной поглядывал на меня.

— Так значит, на них у тебя встаёт?! — прошипела Элеонора, нависнув надо мной этакой грозовой тучей.

Я вздохнул, прикрывая глаза, и пробормотал невольно:

— Да когда же уже это кончится…

Поднявшись с травы, отряхнул робу, поднял ведро. Парк пустовал — ни других студентов, ни дроу, ни вампиров, ни даже моих девчонок. Всех разогнала злая инквизиция.

Зажмурившись, вдохнул полной грудью свежий утренний воздух.

— Осуждаешь? — спросил я, глядя ему в глаза.

— Да нет. Дело твоё.

— А то, что они несовершеннолетние?

Глушаков покачал головой.

— У магов семнадцать — это магическая зрелость.

— А что их двадцать?

Чуть помявшись, Сергей суховато ответил и на этот вопрос:

— Магическими законами не запрещено.

— Понятно.